В преддверии заседания совета министров обороны РФ и НАТО заместитель министра обороны России АНАТОЛИЙ АНТОНОВ рассказал корреспонденту "Ъ" ВЛАДИМИРУ СОЛОВЬЕВУ о том, могут ли Москва, Вашингтон и Брюссель решить эту проблему к взаимному удовлетворению и что будет, если этого не произойдет.
— Какова вероятность достижения договоренности с США и НАТО по созданию секторальной ПРО в Европе? Эта инициатива все еще актуальна или с учетом почти полного отсутствия официальной реакции Запада ее можно считать отвергнутой?
— Делать прогнозы по такой сложной теме, как противоракетная оборона,— занятие не самое благодарное. С момента выхода США из договора по ПРО (договор от 1972 года, о выходе из которого США заявили в 2001 году.— "Ъ") эта проблема активно обсуждается как в двустороннем, так и в многосторонних форматах. Минуло уже почти десять лет, а проблема так и не решена. Дальнейшее развитие ситуации в области ПРО, в том числе и перспективы сотрудничества, зависит от многих факторов. О существовании некоторых из них, возможно, мы еще и не знаем.
Вместе с тем обнадеживает то, что нас пока слушают, пытаются разобраться в наших доводах и оценках. Пока не удалось достичь единых взглядов, но важно сохранить конструктивный настрой, не перейти на конфронтационную риторику. С момента выдвижения президентом РФ Дмитрием Медведевым на саммите Россия--НАТО в Лиссабоне инициативы по секторальному подходу открылось окно возможностей для принятия прорывных решений по сотрудничеству в области ПРО. Это нужно использовать на все 100%.
— Москва заявляет еще и о необходимости подписать юридически обязывающий документ, в котором фиксировались бы гарантии ненаправленности ЕвроПРО против РФ. Может ли быть достигнуто такое соглашение, учитывая нежелание США связывать себя любыми обязательствами?
— Юридические гарантии ненаправленности средств ПРО США и НАТО против России — одно из условий предлагаемого Москвой сотрудничества. Принимая непростое решение о совместном проекте ЕвроПРО, отдавая себе отчет в необходимости взять на себя часть ответственности за оборону в Европе, российская сторона рассчитывает на гарантии, что эта система не сможет быть использована против нее. В противном случае пропадает смысл сотрудничества.
Что касается перспектив достижения соответствующей договоренности, то хотел бы напомнить об уже имеющемся опыте. В частности, о новом договоре с США о сокращении стратегических наступательных вооружений (СНВ). Когда мы начинали работу над этим соглашением (Анатолий Антонов возглавлял российскую делегацию на переговорах.— "Ъ"), было немало скептиков, которые заявляли, что никакого соглашения не будет, а если и будет, то с существенным ущемлением российских интересов. Но сегодня мы имеем сбалансированный и, подчеркиваю, юридически обязывающий документ, построенный на основе компромиссов интересов сторон. Он вступил в силу и реализовывается на практике. Поэтому, если мы будем также работать над соглашением по ПРО, результат может быть не хуже.
— Есть мнение, что Москве и Вашингтону следовало бы начать с малого, чтобы повысить уровень доверия между сторонами. Например, для начала договориться об интеграции данных российских и американских систем предупреждения в едином центре. Хотя бы это сейчас возможно?
— В любом совместном проекте, в том числе и по ПРО, можно начинать с малых шагов, с экспериментов и т. д. Но только нужно четко и ясно представлять конечные цели такого взаимодействия. Если нас берут в качестве равноправного партнера — это одно. А если мы нужны лишь для того, чтобы помочь решить отдельные проблемы,— это для нас неприемлемо. Российские военные эксперты готовы к сотрудничеству и по обмену информацией, и по системам предупреждения о ракетном нападении, и по другим направлениям уже сейчас. Но, к сожалению, пока не решены принципиальные вопросы.
— Россия не раз давала понять, что в случае отказа от ее предложений ей придется реагировать на появление ПРО у своих границ. Каким может быть этот ответ? Идет ли речь о совершенствовании российских ядерных сил, с тем чтобы они могли преодолевать любую ПРО, или о чем-то другом?
— Мы не используем ультиматумы в диалоге по ПРО и не навязываем секторальный подход партнерам. Если кто-то предложит другой вариант решения, который нас устроит, почему бы с ним не согласиться. Главное, договориться о взаимоприемлемых условиях сотрудничества. Если этого достичь не удастся и средства ПРО НАТО будут подсекать потенциал российских стратегических ядерных сил, то этот фактор будет обязательно учитываться. Ответные меры, я думаю, будут комплексными и не ограничатся только совершенствованием средств преодоления ПРО.