Черно-белый лебедь

Прима Мариинского театра Диана Вишнева накануне юбилея — 15 лет она блистает на сценах всего мира — и бенефиса в родном театре рассказала "Огоньку" про различия между Россией и Западом, а также развеяла иллюзии о фильме "Черный лебедь", в который ее приглашали на пробы

Как-то все странно складывалось с этим интервью. Я-то рассчитывал на прогулку с Дианой по Петербургу — так сказать, звезда вернулась из Америки в свой город, знакомый до слез. Пройдемся по Невскому, обсуждая, почему у нашего среднего класса в чести вместо условных искусств — этого европейского musthave — безусловная попса. И я увижу, на какие витрины Вишнева смотрит или как реагирует на рыбий жир ленинградских речных фонарей. История Вишневой — это история отечественного Колумба, девочки-Колумбессы, рванувшей из своей Генуи на утлых каравеллах, на вечно болящих от нагрузок ногах, в большой мир — и покорившей все сцены, от Гранд-опера до Метрополитен-оперы, и завоевавшей все награды. Плюс, конечно, Вишнева — это смуглая бровь, нежный абрис, живые, как бельчата, глаза — богиня, красавица, черный ангел.

А тут после жарких солнечных дней в день ее прилета нагрянули холод, ветер, дождь, и белые ночи стали тусклыми. Не погулять. И сразу — две репетиции с утра. Встреча, встреча, еще встреча. "Извините, мы опаздываем". Чуть не в полночь встретились все же в лобби "Астории", сели в кресла, где парой недель раньше сиживали Депардье, Ардан и Машков, игравшие в фильме "Распутин" Распутина, императрицу и императора. Вишнева сказала: да, знаю. Несколько раз их встречала здесь. Я рассказал ей про параллель с Колумбом, она, аккуратно пряча усталость, ответила: да, правда, ноги вечно болят. Я начал объяснять, почему сравниваю с Колумбом, а не, скажем, с другими балеринами: те — танцующие статуэтки, а Вишнева — танцующая ртуть. Хотел продолжить, но Вишнева вскинула бровь (у нее это мило, по-домашнему, по-детски даже выходит):

— Я — танцующая ртуть? Если вы так говорите, значит, мало меня видели!

— Если уйти от балетного языка... Представьте, вашу статую помещают в Музее восковых фигур. Рядом с какими женщинами вы хотели бы оказаться?

— Интеллектуального склада. С Мартой Грэм, Матой Хари и Жанной д'Арк, хотя они такие разные, что нельзя сравнивать...

— Диана, у меня к вам главный вопрос как к Колумбу, то есть не про путешествие, а про Вест-Индию. Скажите, Россия — это часть европейской цивилизации или мы разные цивилизации? А потом вернемся к балету, поговорим, как вас отказывались брать в Вагановское училище...

— Да это нормально совершенно! Спросите любого одаренного человека, и он вам расскажет свою историю, как его куда-то не брали или как выгоняли... И то, что меня дважды не брали, оказалось судьбоносной вещью, потому что в итоге я попала к тому педагогу, без которого меня бы не было. А если бы зачислили сразу, то я и танцевала бы тихо, спокойно и как все... А тут не взяли! Понимаете? На начальной стадии всегда должны быть какие-то сложности, которые дадут тебе понимание серьезности происходящего. И тогда ты или все это бросаешь, или начинаешь по-другому работать...

— Ну вот, мы снова о балете, а я хотел про Америку...

— Про Америку и Европу? Мы и Запад — совершенно разный менталитет, разные цивилизации и разные системы. Я там даже становлюсь другим человеком и другой танцовщицей. Со всей своей классической школой. Там комфорт работы другой...

— Там комфортнее?

— Там — ожесточеннее. Если ты там прима-гость, то должна доказывать право быть гостем, потому что иначе почему кто-то из постоянных танцовщиков компании должен отдавать тебе роли? Это нужно заслужить. Причем ты должен доказывать это каждый спектакль и каждый год, иначе тебя пригласят на один год, а дальше уже нет. А здесь ты вот стала прима-балериной, и хотя понятно, что каждый выход ты должна показывать свое развитие, зрелость в ролях, но все равно это твой родной театр!

— Вопрос: почему вы не уехали из страны?

— Потому что я люблю свой город, свой театр, свою школу...

— Ну, и любили бы, живя на Кап-Ферра, танцевали бы в Монте-Карло, а в Петербург прилетали бы...

— В Монте-Карло нет балета такого уровня ... А в Мариинском есть. Да и в Американском балетном театре я уже не приглашенная, я там principal dancer...

— Но вы же не будете отрицать, что поклонников у вас больше там?

— Там все тоже не так просто. Раньше за границей очень ревниво относились к тому, что у них танцует много русских. Ну да, русские действительно лучше танцуют, и от этого никуда не денешься, но они не хотели в этом признаваться. И раньше так осторожно тебе давали спектакли. А сейчас больше выбора! Мне предлагают в неделю танцевать два спектакля, да еще с разными названиями.

— Соглашаетесь?

— Да вы что! Мне спектакль нужно носить в себе неделю, чтобы вынести на сцену. Невозможно делать каждый день по качественному спектаклю!

— Диана, вы так красиво уходите от вопроса, почему русский балет, опера, классика популярнее за рубежом, чем в России. Вы хоть знаете, что в Петербурге нет ни одной радиостанции классической музыки?

— Как это? Есть же "Радио классика" и "Эрмитаж"!

— "Классика" закрылась, а "Эрмитаж" — это джаз.

— Печально. Почему туристы едут в Россию? Чтобы приобщиться к русской культуре. К балету, к музыке... Я даже не знаю, почему сейчас так.

— А кто из известных людей в России на балет ходит?

— Владимир Путин несколько раз был, когда мы в Большом выступали, и на гала в Питере он тоже приходил... Вагит Алекперов, Олег Дерипаска... Наоми Кэмпбелл регулярно ходит... Майкл Дуглас с Кэтрин Зета-Джонс приходил, когда приезжал... Не знаю, насколько эти люди увлечены балетом.

— Вы "Черного лебедя" Аронофски посмотрели?

— В этом фильме мне предлагали сниматься. Я была на Венецианском фестивале с Рустамом Хамдамовым, он снял со мной и с Ренатой Литвиновой фильм, "Бриллианты", и вот там на первой же пресс-конференции меня забросали вопросами, почему я не снялась в "Черном лебеде"... Но мне пробы пройти предлагали, а я даже сценария не читала, потому что сразу сказала, что, извините, у меня гастроли в Японии и я не могу их отменить.

— Так все-таки, сексуальная жизнь актрисы влияет на исполнение роли, как об этом говорит фильм?

— Сам фильм — замечательно кассовый, привлек аудиторию, и люди сейчас пойдут с куда большим интересом смотреть "Лебединое озеро"... Но это фильм не про балет, не про балетную жизнь, не про создание образа Черного лебедя, это все так далеко!

— Как это "далеко"? Да там пара деталей как с вас списаны! Разве не вы танцевали в Нью-Йорке Джульетту, истекая кровью, потому что за кулисами напоролись на какой-то штырь?!

— Я, да. Было такое. А что я должна была делать?! Там сидят зрители, 5 тысяч человек. И люди у театра спрашивают "any ticket" — любой билет, и это очень приятно. И я дотанцевала. По счастью, это был последний спектакль сезона.

— Насколько ваши репетиции для вас рутина и насколько эта рутина тяжела и скучна для вас?

— Да это самое любимое, что может быть, репетиции! Как скульптор, знаете, лепит свою Галатею, так и я обожаю репетиции. Куда больше, чем спектакли. Спектакль — это результат, выношенный кропотливой каторгой, которую я люблю... Это огромный труд, иногда света не видишь, не понимаешь, где ты и что ты, но все равно продолжаешь работать, потому что это безумно интересно — как ты себя трансформируешь, как ты эмоционально доводишь ту или иную сцену... И ты знаешь, что в спектакле все будет по-другому, но копишь бесконечное количество вариантов любого жеста! Ты все время в диалоге либо с зеркалом, либо с собой, вот почему у меня новая программа будет называться "Диалоги". Ты молчишь, но все время разговариваешь. Вот вживаешься в Анну Каренину и думаешь: а как бы ты поступила? А как бы ты переложила это в пластику? Это бесконечный процесс, который увлекателен донельзя, вопрос только в силах, которые оставляют тебя через 4 или 8 часов. Я это безумно люблю, хотя на следующий день сталкиваюсь с болью в ногах, и с утра все опухшее, не встать с кровати, я не высыпаюсь, потому что я продолжаю это переживать, и тело тоже страдает...

— Считается, что физика русского тела такова, что наш танцовщик никогда не сможет танцевать хорошо современный балет, а только классику. Что черные парни по своей анатомии таковы, что перетанцуют, ну вот как этот ваш роскошный американский партнер, извините, я имя забыл...

— Дезмонд. Дезмонд Ричардсон... Понимаете, вот я приезжаю в Америку и начинаю работать. Там все с опаской относятся к русским, это нормально: классическая основа, классика в репертуаре... Проходит день, проходят два, и мне говорят: да ты как будто всю жизнь модерн танцевала! Это было с каждым хореографом, начиная с Ноймайера. Ни Дуайт Роден, ни Бежар — никто в жизни ни разу не сказал, что, вот, она русская, у нее как-то все по-другому... Наоборот — да ты как всю жизнь у нас танцевала!

— Примерно известно, что нужно, чтобы стать звездой: талант, трудолюбие, внешность и умение общаться с журналистами. Каковы должны быть пропорции этих ингредиентов?

— Природные данные — это 50 процентов. Или 60. Этого достаточно. Трудолюбие — чем больше, тем лучше. Человек должен быть готов к сумасшедшим нагрузкам. Это как подготовка спортсмена. Хорошее сердце, хорошая выносливость, хорошие сосуды. Такое трудолюбие порождается хорошими амбициями: вот я так сделать хочу! Вот я в детстве ходила в театр каждый день практически. На третьем ярусе ступеньки всегда были мои. И я смотрю на какую-нибудь балерину, не обязательно звезду. И я переживаю, потому что я считала, что не смогу никогда в жизни так сделать. Я иду в зал и начинаю пробовать, чтобы сделать так. Я добьюсь!

— А насколько важна для успеха внешность в балете?

— Понимаете, в балете главное линии тела, пропорции. Это у нас называется "индекс". И когда детей в балете измеряют, все равно приглашают родителей: чтобы посмотреть, какие родители по пропорциям... Должна, например, быть маленькая голова. Ты должна быть как статуэтка!

— То есть Матильда Кшесинская сегодня бы шансов не имела?

— Раньше не только она, раньше многие были такими полненькими! (Глядя в изумленные глаза интервьюера.) Меняются время, эстетика, костюмы, больше открываются ноги — раньше пачки были ниже. Сейчас движения спортивные, мышцы вытянутые. Раньше балерины были обтекаемые.

— Объясните, почему 10 лет отказывались от предложений станцевать Одетту-Одиллию? Разве "Лебединое" — не мечта каждой балерины?!

— Понимаете, когда я начинала с Китри в "Дон Кихоте", я готовилась не так, как сейчас, 2-3 недели и пошел на сцену. У меня подготовка занимает месяц, два, потом через год ты должна повторить. У меня огромный классический репертуар, и я понимала, что мне есть что доводить до ума. Я хотела дорасти до "Лебединого" и хотела станцевать его на Западе, где другие редакции, которые мне больше нравятся, потому что в России стереотипы сложились... Ведь что такое балет? Это не когда ты внутри ощущаешь эмоцию, а когда определенный поворот головы рождает определенную эмоцию. То есть это должно быть очень четко, но не засушено. И на Западе есть редакции, где злой Ротбарт с матерью Зигфрида обо всей интриге договаривается, а есть где Одетта и Зигфрид гибнут вдвоем...

— Давайте составим "рекомендательные списки" от Вишневой. Итак: три фильма?

— "Синий", "Белый", "Красный" Кеслевского, "Семейный портрет в интерьере" Висконти... Еще я очень люблю фильмы с Маньяни, Дитрих, Гарбо.

— Три книги?

— Сэлинджер. Толстой, хотя раньше я бы назвала Достоевского. И книги по индуистской и буддийской философии.

— Три певца или певицы?

— Мария Каллас, Фредди Меркьюри... Вот сейчас назову, а потом буду себя корить, что кого-то не вспомнила.

— Шевчук, Гребенщиков, Земфира?

— Земфира.

— Три музея?

— Метрополитен, Эрмитаж и даже не знаю, какой третий: Лувр или Прадо.

— Три города?

— Париж, Петербург, Нью-Йорк.

— Три места в Петербурге?

— Набережные Невы, пригороды, Летний сад.

— У нас так хорошо получается, давайте и дальше в ритме блица? Из тех вещей, какими приходилось заниматься, какие, кроме балета, самые приятные?

— Я лошадей люблю, раньше каталась, но сейчас времени нет. Еще фильмы и путешествия. Хотя, если разобраться, какие это занятия?

— Что вы не умеете делать, но хотели бы уметь?

— Говорить на многих языках. Сейчас я немножечко общаюсь по-французски и по-английски.

— Когда вы последний раз делали что-либо на спор?

— В школе был какой-то спор, о чем, уже забыла, но помню, что на коробку "сникерса"... Представляете, раньше для детей и один-то "сникерс" был мечтой, а тут выиграть целую коробку! Но я выиграла, и мой партнер честно отдал ее мне.

— Разве балеринам можно есть шоколадные батончики?!

— Можно, можно... Хотя моя любимая сегодня кухня — японская. Это вообще моя любимая страна, я восхищаюсь этими людьми. Как они себя ведут. Как обращаются со стариками, с детьми. Они не просто хорошо воспитаны — у них культура в крови.

— В каких социальных сетях вы зарегистрированы?

— В "Фейсбуке".

— На какую покупку последний раз вы потратили больше тысячи евро?

— У мамы с папой было 40-летие свадьбы. Я подарила маме антикварные серьги.

— Когда вы последний раз катались на велосипеде?

— В Австралии, год назад.

— Что вам доставляет больше хлопот — душа или тело?

— И то, и другое. Но договориться с телом проще, конечно.

— Чем вы будете заниматься через 20 лет?

— Надеюсь, буду жить в своем доме на берегу озера или моря... Кроме того, есть мой фонд, благодаря которому возникают новые интересные проекты, есть возможность помогать детям и ветеранам сцены.

Беседовал Дмитрий Губин