Фестиваль кино
Фото: kinopoisk.ru
Среди первых фильмов основного конкурса XXXV Московского международного кинофестиваля преобладают названия с именами собственными — швейцарская "Рози" (Rosie), голландский "Маттерхорн" (Matterhorn), французская "Другая жизнь Ришара Кемпа" (L`autre vie de Richard Kemp) и российский "Иуда". Комментирует ЛИДИЯ МАСЛОВА.
В основном перечисленные фильмы рассказывают о мужских отношениях, хотя и необязательно гомосексуальных, а несколько более сложных и необычных. О гомосексуализме напрямую речь идет только в "Рози" Марселя Гислера, хотя в название вынесено имя матери (Сибилл Бруннер) 40-летнего героя (Фабиан Крюгер), известного гомосексуального писателя в кризисе среднего возраста, которого уход за самой близкой женщиной несколько отвлекает от отношений с молодым красивым поклонником его таланта. Их интимную жизнь швейцарский режиссер показывает откровенно, но сильно разбавляет гомоэротику юмором: в самый разгар полового акта писателю простреливает спину, и он с кряхтением вынужден прерваться. Тем временем Рози, неунывающая старушка мать, хотя и не всегда может самостоятельно поменять себе памперс и натянуть чулки, продолжает пить, курить, злословить о родственниках и соседях и сама иногда лечит сына сильнодействующими таблетками, от которых ему начинает являться призрак покойного и не слишком, кажется, любимого отца.
Не сложились отношения с сыном, которого он выгнал из дома, и у героя фильма Дидерика Эббинге "Маттерхорн", пожилого деревенского вдовца (Тон Кас), который подбирает примерно такого же возраста аутичного бродягу (Рене ван Хоф), мало социализированного и имеющего разум примерно пятилетнего ребенка. В какой-то момент характер их странной связи, как может показаться, тоже приближается к гомосексуальной грани, когда герой наряжает странного сожителя в платье своей покойной жены, но это скорее дань склонности автора к эксцентричному юмору, не всегда, однако, настолько смелому и абсурдному, как хотелось бы. Но в общем "Маттерхорн" обнадеживает в том смысле, что кризис "третьего возраста" (как, кстати, называется одна из внеконкурсных программ ММКФ) тоже вполне преодолим, если не пугаться оригинальных способов борьбы с ним, да и вообще, как гласит эпиграф из Иоганна Себастьяна Баха (обильно звучащего в картине), применимый не только к музыке, но и к жизни в целом: "Это несложно, надо только попадать по клавишам".
Довольно оригинальный способ поимки серийного убийцы придумал в "Другой жизни Ришара Кемпа" режиссер Жерминаль Альварез: как всегда утонченно-печальный Жан-Юг Англад играет капитана полиции, который фантастическим образом переносится в 1989 год и начинает там охотиться за маньяком, при этом сталкивается с самим собой 20-летней давности, не всегда помогающим расследованию, а порой и мешающим. Главную кинематографическую ценность в этом дождливом неонуаре представляет сам фокус с чудесным преображением омоложенного актера, и хотя механизм его путешествия во времени так и остается непроясненным, все равно лучше Жан-Юга Англада только два Жан-Юга.
В некотором смысле о раздвоении личности речь идет и в "Иуде" Андрея Богатырева по известной повести "Иуда Искариот" Леонида Андреева, у которого христианский антигерой-предатель Иуда как бы уравнивается в моральных правах и значении с героем, Иисусом Христом. На пресс-конференции создателей картины речь шла в том числе и о том, что Иуду и Христа мог бы играть один актер. Актеры, однако, разные, и если исполнитель роли Иуды, вообще очень талантливый Алексей Шевченков, справляется вполне прилично, хотя и несколько в однообразных актерских красках, а порой его отчаянно рефлексирующий герой выглядит как зануда и резонер, то к Христу, которого изображает Андрей Барило, возникают вопросы не только по поводу комплекции (Джеймс Кэвизел в "Страстях Христовых" Мела Гибсона тоже Иисус вполне упитанный), но и по слабоватости харизмы. Значительные гримерские усилия приложены, чтобы нарисовать мятущемуся Иуде грязные зубы и черные ногти, но в целом все эти мелькающие на экране мятые рубища, чумазые лица и спутанные волосы почему-то складываются в картину не слишком искусного и визуально бедного фейка. Если рассматривать "Иуду" в фестивальном контексте, то он занимает в конкурсе примерно ту же культурно-историко-философскую нишу, что и в прошлом году "Орда" Андрея Прошкина, хотя художественный уровень "Иуды" с "Ордой", конечно, несопоставим. Впрочем, в этом году в основном конкурсе Россию представляют целых три фильма, и, возможно, более весомые шансы на какие-то призы будут у "Скольжения" Антона Розенберга и "Роли" Константина Лопушанского, премьера которой пройдет сегодня.