• Москва, +12....+17 небольшой дождь
    • $ 63,40 USD
    • 70,93 EUR

Коротко


Подробно

Операция «Преемник». Версия РПЦ

Митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл (справа) и управляющий делами Московской патриархии митрополит Калужский и Боровский Климен

Разговоры о патриаршем преемнике — пожалуй, самая популярная в церковных кругах тема. Как только у патриарха возникают перебои со здоровьем или он, как недавно, уезжает лечиться, разговоры о наследовании становятся все громче, а прогнозы все более безапелляционными. Судя по всему, за право наследовать Алексию II в РПЦ действительно идет нешуточная борьба

Александр СОЛДАТОВ


Уместно ли говорить о «политтехнологиях», «преемниках» и«административном ресурсе» применительно к передаче высшей церковной власти? Есть ли в РПЦ МП какая-то процедура выборов и, если есть, какая предвыборная кампания ей предшествует? Кто и как выдвигает и продвигает кандидатуры «патриарших преемников»?

«Огонек» попытался заглянуть за кулисы.

ВСЯ ВЛАСТЬ — КИРИЛЛУ!

Разумеется, никто в РПЦ МП не будет открыто, а тем более официально, говорить о возможных преемниках патриарха. Согласно ее действующему уставу, сан патриарха является пожизненным, а процедура его «отрешения от должности» настолько запутана, что легче устроить импичмент президенту. Однако в церковных кулуарах—от синодальных до приходских—вопрос о «патриаршем преемнике» обсуждается активно и «без комплексов». Чрезвычайную остроту и актуальность этот вопрос приобрел лет пять назад, когда на фоне каскада тяжелых болезней стареющего патриарха, сопровождавшихся тяжелыми операциями и выпадением из публичного пространства на многие месяцы, в РПЦ МП произошла маленькая кадровая революция.

Ключевая фигура церковной кадровой революции 2003—2004 годов, естественно, митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл (Гундяев). Почему «естественно»? Этот иерарх отличается выдающимися личными качествами—он энергичен, современен, все «схватывает на лету», выгодно отличаясь от некоторых своих благостных и архаично заторможенных коллег. Но, главное, митрополит Кирилл располагает огромным аппаратом Отдела внешних церковных связей (ОВЦС), где ему удалось создать настоящий экспертно-аналитический центр со своими пиар- и бизнес-подразделениями, с налаженными международными и внутрироссийскими связями, даже, как говорят, с уличными крикунами на манер «нашистов». Кирилл и его ближайшие помощники вхожи не только на федеральные телеканалы, но и в большинство кремлевских кабинетов, «окормляют» акул российского бизнеса и спецслужбистов с генеральскими погонами. Этот иерарх, согласно экспертным оценкам, в том числе публиковавшимся в «Огоньке», далеко не беден. Попытки церкви внедриться в бизнес в 90-х были напрямую связаны с его именем. Впрочем, более подробный анализ финансового положения главы ОВЦС придется оставить за рамками этой статьи.

Итак, вспомним: 7 мая 2003 года тяжелобольной патриарх Алексий II прямо из больничной палаты прибыл на заседание Священного синода в Чистом переулке. Проекты решений заседания были подготовлены и «согласованы» ведомством митрополита Кирилла. Они были поистине сенсационными: синод переместил иерархов-«тяжеловесов», составлявших реальную конкуренцию Кириллу и занимавших свои кафедры по 20 лет, в отдаленные епархии, лишив их прежнего влияния в Москве. Митрополита Воронежского и Липецкого Мефодия (Немцова) (кстати, по некоторым утверждениям, тоже человека довольно состоятельного), который курировал важные общецерковные проекты—«Православную энциклопедию» и завод «Софрино»—и имел налаженные связи в Кремле, отправили в Астану—создавать «Казахстанский митрополичий округ». А управделами патриархии митрополита Солнечногорского Сергия (Фомина) переместили в Воронеж, отделив при этом от Воронежской епархии Липецкую область, основной источник епархиальных доходов. Чуть позже Сергия освободили и от управления делами РПЦ МП. Это говорило либо об утрате Алексием II былого влияния на церковное управление, либо о резком изменении его взглядов на собственное окружение. Ведь именно он семью годами ранее назначил Сергия управделами, чтобы создать систему сдержек и противовесов, ограничив ОВЦС, который монопольно управлял всеми церковными делами. В результате патриаршие шансы митрополитов Мефодия и Сергия, которые до этого оценивались очень высоко, значительно снизились. Единственным реальным «патриаршим преемником» стал митрополит Кирилл.

«И ПРИМЕШЬ ТЫ СМЕРТЬ ОТ КОНЯ СВОЕГО…»

Новейшие достижения американо-швейцарской медицины сотворили чудо. Проведя значительное время в швейцарских клиниках, патриарх Алексий II начал понемногу возвращаться к активному церковному управлению. По нашим наблюдениям, это совпало с тем, что в Кремле появилось недовольство гиперактивностью митрополита Кирилла. Слишком яркий, слишком самостоятельный. Возможно, на ситуацию повлияло то, что у уха первых лиц страны были не самые близкие Кириллу церковные люди, а может быть, свою роль сыграли прошлые связи Кирилла с олигархами или его былая экуменическая активность (а экуменизм, между прочим, ересь). Неспроста такой важный и значимый лично для Путина проект, как «воссоединение с зарубежной церковью», президент поручил набирающему популярность о. Тихону, а не «профильному» ОВЦС. Позднее президент не включил Кирилла в Общественную палату, хотя митрополит очень этого хотел. Как сказал «Огоньку» влиятельный член правительственной комиссии по вопросам религиозных объединений, власти не нужен слишком активный и самостоятельный патриарх, обладающий независимым экономическим и политическим ресурсом.

Тут напрашивается одна параллель из новейшей истории РПЦ МП. Когда в 1970 году умер 93-летний патриарх Алексий I (Симанский), назначенный еще по приказу Сталина, самым деятельным и влиятельным членом синода был Ленинградский митрополит Никодим (Ротов). Конечно, он имел погоны и агентурный псевдоним, конечно, выполнял все поручения Кремля и Лубянки, занимаясь «борьбой за мир во всем мире». Но исподволь, под прикрытием показной лояльности он наладил теснейшие контакты с Ватиканом, вовлек РПЦ МП в экуменическое движение, расширил ее заграничную сеть, добиваясь назначения на церковно-дипломатические должности молодых образованных иерархов, которые потом возвращались в СССР и управляли внутренними епархиями. Никодиму удалось наладить неформальные связи с важными людьми в Совете по делам религий и даже в ЦК КПСС. В результате политбюро, на заседании которого решался вопрос о следующем патриархе, побоялось еще большего усиления Никодима и назначило гораздо менее яркого и более архаичного Пимена (Извекова). Между прочим, молодого Володю Гундяева постриг в монашество с именем Кирилл, рукоположил, возвел в архимандриты, ввел в состав ЦК Всемирного совета церквей и сделал ректором Ленинградской духовной академии именно митрополит Никодим. Так что Кирилл—это Никодим сегодня. А вот кто играет роль Пимена?

А ее, и гораздо ярче, чем когда-то сам Пимен, играет нынешний управделами патриархии митрополит Калужский и Боровский Климент (Капалин), член Общественной палаты РФ, прошедший туда по списку президента. Автор достоверно не знает, кому пришла в голову гениальная идея «усыпить бдительность» Кирилла, назначив на «предпатриарший пост» Климента, а слухи распространять не хочется. Как бы то ни было, коварство кадрового маневра, предпринятого в 2005 году с выдвижением Климента, состоит в том, что Кирилл искренне считал Климента «своим человеком», ведь тот был первым заместителем председателя ОВЦС более 10 лет. Он держался очень скромно, послушно исполняя все указания шефа, а переходя на работу в управление делами, даже не имел сана митрополита. На новом посту раскрылись его административные таланты. Климент в отличие от своего предшественника Сергия создал реальный противовес ОВЦС и подчинил себе ряд ключевых церковных структур. Первым делом он взял в свои руки курирование Рождественских чтений—неформального ежегодного Поместного собора РПЦ МП, в котором участвуют тысячи клириков и мирян. Затем он стал тесно сотрудничать с первым вице-премьером правительства Дмитрием Медведевым, возглавившим правительственную комиссию по вопросам религиозных объединений. В то же время Кирилл продолжал разъезжать по флотам и воинским частям, нередко в компании Сергея Иванова, давая понять, что считает преемником Путина силовика. Супруга Дмитрия Медведева, Светлана, возглавила попечительский совет программы духовно-нравственного воспитания, к которой причастен митрополит Климент и которая реализует планы подчиненных ему Рождественских чтений.

При столь грамотном политическом позиционировании Климент обладает нордическим характером, у него нет и тени взрывной импульсивности Кирилла, он никогда не был «либералом», не выдвигал своих политических программ и не ставил ультиматумов власти. Климент никогда не был причастен к бизнесу, он не замешан в скандалах «морального свойства», имеет вполне благообразную внешность, смиренный голос и архаичное произношение (например, говорит не «церковнАВА», а «церковнАГО»—как и написано в богослужебных книгах). Климент выстраивает отношения с властью именно так, как она этого хочет, а церковному народу он видится традиционалистом, со вполне патриаршими манерами.

И еще одно важное обстоятельство говорит в пользу Климента. Назовем его «прецедентным». Дело в том, что начиная с 1943 года, когда Сталин создал «церковь нового типа», патриархами РПЦ МП в обязательном порядке становились управляющие делами патриархии. Так было с Алексием I, потом с Пименом, а потом и с Алексием II, который работал управделами более 20 лет. Правда, за четыре года до избрания Алексия сняли с управления делами, но епископат именно его продолжал воспринимать в этом качестве.

ЦЕРКОВНО-ИЗБИРАТЕЛЬНЫЕ ТЕХНОЛОГИИ

Если бы Алексий II был обыкновенным епархиальным архиереем, то в возрасте 75 лет он смог бы спокойно уйти на пенсию, как повелевает церковный устав. Ему уже почти 80, но на патриарха эта гуманная норма не распространяется. Конечно, здоровье 80-летнего руководителя многомиллионной корпорации, за плечами которого нелегкая жизнь, по определению не может быть идеальным. Каждый очередной всплеск разговоров о «патриаршем преемнике» провоцируется очередной госпитализацией патриарха. В конце апреля прошлого года появились слухи о его клинической смерти, после чего патриаршие госпитализации стали тщательно засекречивать. Однако исчезновение патриарха из публичного пространства, отсутствие приемов и богослужений с его участием не скроешь. Очередное такое исчезновение произошло в конце января и продолжалось до конца февраля—патриарх лежал в швейцарской клинике.

Согласно действующему уставу РПЦ МП, избрание патриарха происходит на Поместном соборе, в котором помимо епископов участвуют выборные делегаты от духовенства и мирян. Однако митрополит Кирилл подготовил и провел на Архиерейском соборе 2000 года новый вариант устава, который превращает Поместный собор в беспомощный ритуал. Во-первых, кандидаты в патриархи должны быть заранее выдвинуты на Архиерейском соборе, а во-вторых, все решения собора Поместного вступают в силу после их утверждения 2/3 голосов архиереев. В общем, реально решение вопроса о патриархе передано закрытой и немногочисленной корпорации епископов. Прежний, демократический, устав, принятый на Поместном соборе 1988 года, предусматривал прямое выдвижение кандидатов участниками Поместного собора, тайное голосование в несколько туров и избрание патриарха простым большинством голосов, без всякого последующего утверждения закрытым конклавом. Собственно, так, в несколько туров, и был избран Алексий II в 1990-м. Вопреки уставу-1988, определявшему периодичность Поместных соборов «не реже одного раза в пять лет», за минувшие 18 лет Поместный собор не был созван ни разу. Причем собор более низкого уровня, Архиерейский, незаконно отменил устав, принятый собором более высокого уровня, Поместным, упразднив и периодичность, и полномочия последнего. Это почти как если бы Госдума отменила Конституцию, принятую на всенародном референдуме. Правда, в Госдуме заседают избранные депутаты, а Архиерейский собор формирует свой состав сам.

В общем, следующего главу РПЦ МП будут избирать архиереи. И здесь митрополит Кирилл пытается использовать последний шанс, предоставляемый ему одной правовой коллизией, лазейкой—может быть, специально «не вычищенной» из церковного устава. В состав РПЦ МП входит одна крупная, но во многом самостоятельная структура—Украинская православная церковь. Ее синод, заседающий в Киеве, обладает правом создавать новые епархии на Украине и рукополагать на них новых епископов без всякого утверждения общим синодом РПЦ МП в Москве. Зато украинские епископы, появление которых Москва не контролирует, имеют право голоса на Архиерейском и Поместном соборах РПЦ МП. Церковные аналитики обратили внимание, что в течение последних двух лет (как раз после усиления Климента) в Украинской церкви Московского патриархата происходит невиданный «епископ-бум». На каждом заседании Киевского синода создаются новые епархии, причем области Украины дробятся на три-четыре епархии, туда рукополагаются молодые архиереи, счет которым идет на десятки. Если Украинская церковь не снизит темпов, то к концу года ее епископат составит половину от общего числа епископов РПЦ МП. А там и до двух третей недалеко. Официально это объясняют необходимостью противостоять автокефальному, «филаретовскому» и прочим расколам православия на Украине. А неофициально признают, что, возможно, так создается лобби выборщиков из лиц, на продвижение которых в епископы Московский синод (и Климент, в частности) никак повлиять не может. В пользу этой версии говорит назначение в Киев на должность главы местного ОВЦС сподвижника Кирилла, влиятельного священника Сергия Говоруна, который недавно, как бы подчеркивая смысл своей миссии в Киеве, принял монашеский постриг с именем Кирилл и готовится к архиерейской хиротонии.

По идее, Москва могла бы ответить Киеву ростом собственного епископата, подведомственного Клименту. Но стать епископом РПЦ МП в России не так-то просто. Во-первых, епископов-россиян выбирает полный состав синода, в который входит и предстоятель Украинской церкви, да и сам митрополит Кирилл со товарищи. Во-вторых, в патриархии сложилась сложная схема, которая вынуждает российского кандидата во епископы «договариваться» со многими влиятельными иерархами, чьи интересы порой диаметрально противоположны.

Так что говорить о полном отсутствии интриги на будущих патриарших выборах пока рано. Митрополит Кирилл продолжает активный пиар и находит новые церковно-политтехнологические решения. Ей-богу, в современной секулярной России стало интереснее наблюдать за церковной политикой, чем за светской.

КТО НА НОВЕНЬКОГО?

Обычно, когда шансы двух кандидатов-«тяжеловесов» примерно равны, принято искать кого-то третьего, кто олицетворяет компромисс. Из обоймы «патриарших кандидатов», выдвигавшихся на соборе 1990 года, осталось лишь два человека—митрополит Минский Филарет (Вахромеев) и митрополит Крутицкий Ювеналий (Поярков). Их шансы невероятно малы, потому что первый—иностранец и представитель уже не очень дружественного России лукашенковского режима, а второй—весьма в преклонных летах и с довольно скандальной репутацией. Митрополит Мефодий, бывшая реальная альтернатива Кириллу, теперь тоже иностранец, а бывший управделами Сергий, оказавшись в Воронеже, как-то сник и пиаром в Москве не занимается. На этом фоне церковные аналитики стали поговаривать о совсем уж неожиданных вариантах—типа архиепископа Тверского Виктора (Олейника) или архиепископа Саратовского Лонгина (Корчагина)—между прочим, члена Общественной палаты РФ. Но на то эти варианты и «неожиданные», что рационально анализировать их пока нет оснований.

***

Что в сухом остатке? Очевидно, в РПЦ МП сложилась классическая двухпартийная система, к чему естественным образом вела бурная церковная дискуссия 90-х между «консерваторами» и «либералами». Сейчас, естественно, обе партии говорят на «консервативном» языке (уж время такое!), но действуют разными методами, по-разному формируя свой имидж. Если хотите, их можно уподобить американским республиканцам и демократам—обе за могущество своей страны, но одна (Кирилл) хочет говорить с Кремлем более или менее на равных, сохраняя автономию церковной структуры, другая (Климент) действует тоньше—через безусловную лояльность Кремлю объединяет с ним церковную структуру в одно политическое целое. Ни в каких «праймериз» наши церковные партии не нуждаются, потому что они бы и не сложились, не будь у них единоличных и жестких лидеров. Да и в «общенародном голосовании» они тоже не нуждаются, потому что партия власти в современной России не проигрывает. Вопрос лишь в том, кто станет кандидатом от этой партии. 

 

Фото СЕРГЕЯ ГУНЕЕВА/РИА НОВОСТИ

Наглядно

все спецпроекты

актуальные темы

все темы

Социальные сети

все проекты

обсуждение