«Своеобразие Советской России составляет разговор шепотом»

Впервые в жизни в этой единственной в мире стране я попал в обстановку, лишенную газетных сплетен о разводах, судебных процессах из-за нарушений супружеских обязательств, семейной вражде, о выплате алиментов за несчастного малыша — короче, в обстановку, лишенную того единственного чтива, которым увлечен сегодня недалекий американский обыватель.

Я хотел бы дожить до того дня, когда верную своим принципам Россию признали бы во всем мире, оказывая ей поддержку, стимулируя ее порыв к лучшей жизни. Ведь русские — думающий народ.

Мне объяснили, что только я, человек из другого мира, привлекаю к себе внимание, а приезжие из разных концов этой удивительной страны — нет. Словом, готов утверждать: если я нахлобучу на голову медную кастрюлю, суну ногу в деревянные башмаки, обернусь в одеяло племени навахо, или в простыню, или в матрас, затянувшись поверх кожаным поясом, и буду ходить в таком виде, никто и внимания не обратит; иное дело, если я выряжусь во фрак и шелковый цилиндр.

Для каждого русского память о Ленине священна. Многие рассказывали мне, что уже возникли разные суеверия, связанные с сохранением в открытом гробу тела вождя. Пока оно в Мавзолее нетленно — коммунизму ничего не грозит и новую Россию ждет светлое будущее, но если с телом вождя что-нибудь случится — страшная беда обрушится на всех и настанет конец мечтам о счастье.

С какой бы просьбой ни обратился к русскому, неизменно слышишь в ответ: "Сейчас, сейчас!" — значит, сию минуту, немедленно. Но если вы вздумаете понимать это восклицание буквально, вы допустите ошибку! И какую! Придется просить еще и еще раз, порой терпения не хватает. И вот когда вы уже кипите от гнева, к вам кто-нибудь подойдет и с безмятежным видом отдыхающего курортника выслушает вашу просьбу.

Что же касается личной заинтересованности, необходимости проявить активность — где угодно, только не в России! Личная заинтересованность и активность проявляется в отношении к учебной или научной программе — к занятиям, лекциям, ко всякого рода театральным представлениям и торжествам, отражающим достижения советской власти. Вот что привлекает русских рабочих. Ибо их занимает не столько материальная сущность или материальные преимущества настоящего момента, сколько мечта о совершенно необыкновенном будущем.

Россия предстала передо мной в целом как страна неразвитая и отсталая, где люди медлительны, малоактивны, склонны скорее к созерцательности, чем к активному труду, но вместе с тем я повсюду ощущал пробуждение сил, которые заставят массы встряхнуться.

Каким бы ни был строй, нельзя насаждать среди людей мрачный, чисто функциональный подход к жизни. Если коммунистический строй не откроет дорогу красоте, ему не выстоять.

На каждой станции, в каждой гостинице, на почте, в театре, даже в домах неминуемо мелькали плакаты — это настойчивое (хотя и не слишком принудительное) указание правительства гражданам, как и что надо делать: необходимо причесываться по утрам, истреблять мух, чистить хлев, мыть молочные бидоны и детские бутылочки из-под молока, проветривать помещение, где лежит больной, пахать тракторами, удобрять необходимыми удобрениями, использовать пригодный для строительства лес, питаться рационально... Господи спаси, голова шла кругом!

Разве не может случиться, что этих самых людей, воспитанных в справедливости к распределению собственности и жизненных благ, вдруг потянет в прошлое, вспомнятся счастливые старые времена, когда нормальным считалось, фигурально говоря, сбить человека, повергнуть его и взять у него все, что хочешь? Или же благодаря новой системе просвещения они навсегда останутся честными, щедрыми, справедливыми по отношению к ближнему?