Ребятам о деньжатах
Как президент объяснял детям и взрослым, в чем есть счастье и в чем его нет
Во вторник президент России Владимир Путин в образовательном центре «Сириус» в Сочи встретился с одаренными детьми России и прикоснулся к знаниям некоторых из них. Специальный корреспондент “Ъ” АНДРЕЙ КОЛЕСНИКОВ, увидевший в этот день в «Сириусе», кажется, почти всех крупнейших российских бизнесменов, пытался понять, на что они тратят свои деньги в «Сириусе».
Фото: Коммерсантъ / Дмитрий Азаров
Фото: Коммерсантъ / Дмитрий Азаров
Образовательный центр «Сириус» вышел за пределы то ли возможного, то ли разумного и занял, кроме бывшего амбициозного отеля, который к сочинской Олимпиаде построили структуры Виктора Вексельберга (Владимир Путин потом убедил его продать отель, и не сказать, чтобы господин Вексельберг как-то долго об этом размышлял… на самом деле ему предложили за это хорошую цену), еще и ледовый дворец «Шайба», а также и грандиозный бывший международный пресс-центр Олимпиады (поначалу предполагалось сделать из него такой же просторный выставочный пресс-центр, но от этой идеи отказались, как только появился шанс отдать все лучшее детям).
Очевидно, что недалек тот день, когда школа «Сириус», которой лично и откровенно покровительствует Владимир Путин, поглотит и весь остальной Олимпийский парк — с ледовым дворцом «Айсберг» и другими культовыми сооружениями Олимпиады, а сам Сочи превратится в жизненно необходимую для «Сириуса» инфраструктуру, которая будет нужна для поддержания его в хорошем функциональном состоянии.
Елена Шмелева, руководитель фонда «Талант и успех», объединяющего благотворителей «Сириуса» (состав примерно тот же, что и в попечительском совете Русского географического общества, то есть максимальный и исчерпывающий: там все), на мой вопрос, правильно ли я понимаю, что пока все усилия по освоению пространства бывшего международного пресс-центра увенчались занятием части цокольного этажа, где во время Олимпиады размещался фуд-корт для журналистов, ответила:
— Да. Но у нас уже есть мнение, что делать со всем остальным.
Фуд-корт теперь украшен большим количеством разнообразных мастерских, где одаренные дети реализуют и демонстрируют свои возможности. Так, первым мне попался на глаза проект под условным названием «Механический глаз». Глаз похож на небольшой светофор с одним зрачком, который по идее должен мерцать то зеленым, то желтым, то красным цветом. Я попросил продемонстрировать мне, на что способен Механический Глаз. Разработчик Глеб Мирошник, юноша сам по себе на голубом глазу, с чистым и ясным (я бы даже сказал, незамутненным) взором, виновато пробормотал:
— Понимаете, программа в процессе отладки… Вы застали нас в очень странный момент: одна программа уже устарела, а другая еще не создана…
Вокруг Глеба Мирошника сочувственно сгрудились другие одаренные дети России.
— Глаз может изменить цвет радужной оболочки,— рассказала одна девушка,— в зависимости от того, что он видит!.. Понимаете, старый мир закончился!.. Картины, написанные маслом, не могут взаимодействовать с человеком.
— Вы уверены? — без нажима уточнял я.
— Да,— торопливо отвечала девушка (у нее не было времени на разъяснение очевидных вещей).— Человек может только рассматривать их. А Механический Глаз реагирует, особенно если подойти к нему близко. Он этого не любит!.. Видите, зеленый поменялся на желтый! — счастливо рассмеялась она.— Программа работает!
— Датчик движения установлен, что ли? — я даже не думал, что угадаю.
— Конечно! — воскликнул Глеб Мирошник,— и не один!
Мне не хотелось расстраивать одаренных молодых людей своими соображениями по этому поводу, и я спросил только, повезли бы они такой Глаз со всеми его проводками и деревянными шестеренками (нам такие, по-моему, на уроках труда в шестом классе было уже как-то неудобно делать) на какую-нибудь международную выставку.
— После определенной доработки,— вздохнул юноша.
Я уже подходил к следующему экспонату, а вслед мне еще неслось:
— Инженер может почувствовать себя в роли художника!.. Наука развита и искусство тоже, а пограничная область пока свободна!..
При дальнейшем рассмотрении пришлось столкнуться с «3D-принтером для печати спутников на МКС», а также с «приборами для отслеживания беспилотной помощи спутников» (программа находится в состоянии отладки), а также с прибором контроля состояния антибиотиков в куриных яйцах. Не было также возможности избежать встречи с моделью пищеварительного тракта в три натуральных величины (эта модель оказалась, увы, работающей, желудочно-кишечный тракт шипел, вздрагивал, содрогался, сочился длиннейшими соплями и даже, по-моему, постанывал от понятного только ему удовольствия).
— Зачем это? — спрашивал я в растерянности.
— Просто так, для красоты,— разъяснял один из руководителей проекта Михаил Случ.
Здесь же был размещен «Мозг в действии». Это был проект, курируемый Сбербанком (а казалось бы, что общего…).
— Приспосабливаем космос для жизни человека…— разъясняли учащиеся школы смысл следующих экспонатов.
Под конец осмотра мой мозг, который в начале, казалось, был в действии, перестал сопротивляться лавине всей этой информации, и мне все это стало наконец-то нравиться.
Но где-то на краю сознания еще теплилась мысль, что учащимся школы «Сириус» все-таки еще есть к чему стремиться.
Владимир Путин ходил по выставке минут 40. Он останавливался почти у каждого экспоната, заходил во все лаборатории. Он слушал молодых людей напряженно, словно надеялся узнать у них то, чего он не сможет узнать больше ни у кого, и тем более у тех людей, которые ждали его за большим круглым столом на втором этаже бывшего пресс-центра. От них он уже давно не рассчитывал услышать что-то новое для себя. Да и они тоже — от него. В этих отношениях всем все предельно ясно уже много лет.
А тут молодой человек, специализирующийся на физико-математическом направлении, рассказывал, как нехитрый на первый взгляд прибор выясняет, есть у человека сахарный диабет или нет. И не важно, что такого рода приборы и без того существуют. Дело было в том, что это был именно его прибор.
— А как вы изучаете организм, если у вас нет знаний биологии? — интересовался господин Путин.
И молодой человек рассказывал, как.
Другой юноша разъяснял президенту:
— Известно о Шести рукописях, а также о том, что деньги идут к деньгам…
И тут Владимир Путин был вообще само внимание. Да и как не быть? Ведь учащиеся, по их словам, нашли теорему, исчерпывающе описывающую эти процессы…
Дальнейшие расспросы приводили, впрочем, к тому, что теорема, во-первых, экспериментальная, а во-вторых, ее еще надо доказать.
Смотрел Владимир Путин и «3D-принтер для МКС».
Девушка рассказывала, что на их приборе можно напечатать оборудование для станции, а Владимир Путин совершенно в это не верил (и в самом деле, ведь аппарат по изготовлению оборудования стоял сейчас прямо перед ним).
— Именно для МКС? — переспрашивал он.
— Конечно! — заверяли его с некоторым даже недоумением: а что такого-то? — Сейчас печатаем солнечные батареи…
— Для настоящей станции?!
— Да… — с определенной уже усталостью сообщал ему юноша.
— И на сколько хватит?
— Не меньше пяти лет… — пожимал тот плечами.
Но все-таки у одного хватило мужества произнести:
— Правда, это пока только предположение…
В одной лаборатории Владимиру Путину демонстрировали методику определения количества мяса в колбасе.
— Судя по вашему виду, эксперимент проходит удачно…— заговаривал он с ними.
— А мы изучаем мозг мыши! — слышал он уже из задних рядов.— А мы — систему полива растений!..
Один молодой человек долго рассказывал президенту о системе распознавания личности по данным мозговой активности:
— Человек прокручивает в голове образ-ключ…
— Что прокручивает?
— Образ бабушки, любимой футбольной команды, какой-нибудь еще образ-ключ… — терпеливо разъясняли ему.
Впрочем, система была явно в процессе отладки.
Система безопасности в умном доме, казалось, чрезвычайно заинтересовала президента:
— Можно пожелание? — спросил он.— Умный дом должен быть удобным и простым, потому что не все такие умные, как вы.
Кого-то он сейчас имел в виду.
И очевидно, что он уже сталкивался со слишком умным домом.
— Горю желанием служить родине! — внезапно отвечал ему юноша.— Поэтому хочу поступить в академию ФСБ!
Похоже, на молодого человека слишком сильное впечатление произвело недавнее выступление профильных выпускников на параде Gelandewagen. И просто не хотел сдавать ЕГЭ, понимал, что он может решить все вопросы гораздо проще, сняв лично с себя тяжесть ответов.
— Откуда вы? — спрашивал Владимир Путин.
— Из Краснодарского края…
И юноша называл, конечно, свою фамилию. И успел, пока президент не отошел, повторить ее.
В какой-то момент Владимир Путин все-таки утратил интерес к познанию нового, хотя, без сомнения, разочарован не был. Ведь это, в конце концов, его «Сириус», его идея от начала до конца, и приниматься сомневаться в этих учениках для него — приниматься сомневаться в самом себе. А зачем это?
При том, что на самом деле среди учащихся много и правда очень достойных, которых стоит не только чему-то научить, но и не растерять потом где-нибудь на просторах Силиконовой долины и на подмостках Ла-Скала.
Дождались его и благотворители, которых стоит перечислить, хотя бы просто в воспитательных целях: чтобы все понимали, сколько сотен миллиардов долларов могут собраться в помещении площадью 100 кв. метров, если только этого очень захотеть. Роман Абрамович. Вагит Алекперов. Олег Белозеров. Владимир Богданов. Виктор Вексельберг. Сергей Генералов. Олег Дерипаска. Игорь Зюзин. Сулейман Керимов. Владимир Лисин. Андрей Мельниченко. Владимир Потанин. Виктор Рашников. Геннадий Тимченко. Анатолий Чубайс. Давид Якобашвили. Сергей Чемезов. Захар Смушкин. Дмитрий Пумпянский. Алексей Мордашов. Дмитрий Мазепин. Андрей Костин. Владимир Евтушенков. Герман Греф. Сергей Галицкий. Андрей Бокарев. Григорий Березкин. Муса Бажаев. Петр Авен.
По правую руку от Владимира Путина, в соответствии с алфавитом, сидел Роман Абрамович — и разве он не заслужил этого? Впрочем, по левую руку сидел тоже достойный из достойнейших и проверенный из провереннейших на букву «А» — Петр Авен (но все-таки «б» оказалась первее, чем «в» так же, как правая рука, как правило, первее левой; а дальше, чтобы никому, видимо, не было обидно, алфавит расходился и по часовой, и против часовой стрелки и закономерно заканчивался на Давиде Якобашвили, который теперь смотрел прямо в глаза Владимиру Путину с противоположного края стола. Это была, конечно, глубочайше выстраданная композиция).
Владимир Путин убеждал всех этих людей, что это все не трата денег, или не просто трата денег. Что это последняя для них возможность реализовать себя в жизни…
И это он, конечно, увлекался, и оговаривался: да, им, конечно, кажется, что они уже реализовались, да еще как, но разве можно реализоваться без «результатов работы с молодыми людьми…».
Владимир Путин пытался зажечь их, людей, которых можно было зажечь единственно его собственным присутствием в одном с ними зале. И это он тоже понимал. И пытался им объяснить, что не все в жизни решают деньги.
Но как же они жили бы дальше, если бы сейчас согласились с ним?
И главное — зачем?
Надо сказать, я, еще когда ходил по выставке, все озирался в поисках представителей музыкального и балетного направлений «Сириуса». Их не было тут, но оказалось, что им уготована лучшая участь: после встречи с благотворителями Владимир Путин отправился ко входу первого этажа, где были организованы зрительские места, в том числе для Владимира Путина и благотворителей. И все они стали смотреть концерт учащихся. Нюанс в том, что благотворителей посадили прямо под бьющее в их ясные глаза солнце, и через минуту, пока Сергей Ролдугин с торжеством выводил к ним преподавательницу, балерину Светлану Захарову, взметнув ее руку и прокручивая приму вокруг ее оси… — так вот через минуту они уже изнывали под этим солнцем, не очень-то застенчиво стаскивали с себя галстуки, прятали их в карманы — ну разве это помогало?.. И надо было видеть нечеловеческий восторг Геннадия Тимченко, который машинально сунул руку в карман, вдруг нащупал в нем что-то — и вытащил солнцезащитные очки! Он был единственным человеком тут, у которого были солнцезащитные очки.
И разве вот это все они сейчас могли купить за любые деньги?!