Больше, чем нефть и газ
Новая стратегия ЕС по Центральной Азии готовит почву для европейских инвестиций в регион. О том, как Брюссель ищет в этом регионе новых партнеров, для «Д» рассказывает экономический обозреватель Биргит Ветцель.
Федерика Могерини (в центре) во время мартовской встречи с руководителями министерств иностранных дел Средней Азии. Слева направо: Кайрат Абдрахманов (Казахстан), Эрлан Абильдаев (Кыргызстан), Абдулазиз Камалов (Узбекистан), Сирожеддин Аслов (Таджикистан), Вепа Хаджиев (Туркменистан)
Фото: Anadolu Agency / Getty Images
Для многих европейцев Центральная Азия остается белым пятном на карте мира. Лишь постепенно оно наполняется красками. Туристическая телереклама показывает насыщенную синеву неба и светящиеся бирюзовые купола.
Зато для Евросоюза Центральная Азия успела стать хорошо знакомым и важным регионом, где Брюссель смог найти новых партнеров. Летом нынешнего года Евросоюз презентовал новую стратегию по Центральной Азии и теперь намерен расширять деятельность Европейской службы внешних связей. География представительств ЕС на Востоке простирается до Бишкека — столицы Кыргызстана, граничащего с Китаем.
В ноябре 2017 года Федерика Могерини принимала участие в особом мероприятии. Под темно-синим небом Самарканда главы центральноазиатских государств и верховный представитель ЕС по иностранным делам и политике безопасности собрались на сцене в резиденции узбекского президента. Послы, главы государств и министры съехались в столицу Узбекистана на конференцию ООН по вопросам безопасности и устойчивого развития в регионе. На их глазах складывается новое сообщество, включающее Узбекистан, Казахстан, Туркменистан, Кыргызстан и Таджикистан.
С момента провозглашения независимости в начале 1990-х годов эти страны друг с другом соперничали, спорили о воде, природных ресурсах, границах. Потом случился украинский конфликт, отчетливо показавший: бывшие братские республики тоже могут быть агрессивны друг к другу. Не может ли такая ситуация повториться в Центральной Азии?
«Вместе мы сила»,— гласит новое и вместе с тем старое знание. Меньше чем за 12 месяцев направляемые новым, вступившим в должность в декабре 2016 года президентом Узбекистана государства региона урегулировали все накапливавшиеся годами конфликты и решили, что впредь нужно сотрудничать. Их договор о региональном сотрудничестве явился еще и подтверждением такого понимания.
Как следствие, для Евросоюза тоже началась новая эра. Брюссель оказывает новому сообществу консультативную поддержку. Многолетнее сотрудничество внутри ЕС в Центральной Азии считается образцовым.
То, что 20 лет назад удивляло, успело стать привычным. Верховный представитель Могерини нанесла несколько визитов к центральноазиатским партнерам. Последний раз — в июле 2019 года по случаю региональной конференции в Бишкеке с участием министров иностранных дел Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана. Вместе они обсудили реализацию новой, второй по счету стратегии ЕС по Центральной Азии, официально опубликованной 15 мая.
Первая стратегия по Центральной Азии была принята Еврокомиссией еще в июне 2007 года — единогласно. Ее цель заключалась в содействии поставкам каспийских энергоносителей в Европу, а также в поддержке самостоятельности государств Кавказа и Центральной Азии и трансформации на пути к демократии и рыночной экономике.
Первые конкретные шаги такой политики восходят к концу 1990-х годов. 18 ноября 1999 года президенты Турции (Сулейман Демирель), Грузии (Эдуард Шеварднадзе), Азербайджана (Гейдар Алиев), Казахстана (Нурсултан Назарбаев), Узбекистана (Ислам Каримов) и США (Билл Клинтон) подписали в Стамбуле на конференции Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе меморандум о строительстве нефте- и газопроводов через Кавказ.
Список имен подчеркивает политические масштабы проекта: не только кавказские государства, но и Казахстан с Узбекистаном, расположенные к востоку от Каспийского моря, интересовались возможностью поставлять нефть и газ на мировые рынки через территорию Кавказа, а не России.
В силу широкой палитры геостратегических интересов определиться с маршрутом было непросто. Наконец 18 сентября 2002 года в Баку началось строительство трубопровода, а в 2006 году по нему на Запад пошла первая нефть.
Нефтепровод преодолевает горы высотой до 2830 м, пересекает 3 тыс. автомобильных и железных дорог, проходит по сейсмически опасным зонам, а также через восток Турции, где курдское население может использовать его для давления на Анкару. Завершение строительства — это не только техническое достижение, но и подтверждение искусства политического и экономического расчета.
В 2007 году по второй трубе, проложенной по тому же маршруту — так называемому Южно-Кавказскому газопроводу, был пущен газ. На тот момент газопровод заканчивался в турецкой провинции Карс. Только после перерыва в несколько лет и решения непростых вопросов, связанных с финансами, маршрутами и участниками проекта, в ближайшее время должно завершиться строительство участка до юга Италии. Его финансирование осуществляется уже не европейским консорциумом, а Азербайджаном и Турцией.
Оба трубопровода являют собой пример того, насколько тесно политика зачастую переплетается с экономикой: появление нефте- и газопроводов дало толчок переменам в целом регионе. Запущенный тогда процесс продолжается по сей день, причем изменения носят устойчивый характер и в Азербайджане, и в Грузии, где плата за транзит обеспечивает значительные поступления в государственный бюджет. Строительство нефтепровода Баку—Тбилиси—Джейхан преследовало ясную цель: поставки каспийской нефти на мировые рынки и вывод государств Центральной Азии из изоляции и зависимости от России в вопросе транзита энергоресурсов.
Первую стратегию ЕС по Центральной Азии от 2007 года можно признать успешной лишь с оговорками. Евросоюзу удалось расширить свои двухсторонние контакты с центральноазиатскими государствами. Прежде всего между Казахстаном и Германией возникли новые связи, опирающиеся на мигрантов из числа российских немцев, которые в 1990-е годы возвращались в Германию. Однако реализовать планы регионального сотрудничества центральноазиатских государств и выстроить стабильную структуру двухсторонней и региональной интеграции тогда не удалось.
Заработали нефте- и газопроводы через Кавказ, и Казахстан стал одним из важных поставщиков нефти в Евросоюз. Но планы продления в Центральную Азию через Каспийское море потерпели крах. Россия, слабая в 1990-е годы, десятью годами позднее вновь укрепила свои позиции и уже не была готова мириться с потерей доходов от сделок с центральноазиатскими ресурсами. Москва закупала газ и нефть в регионе, транспортировала их через территорию России и продавала Европе с солидной прибылью для себя. Однако война между Россией и Грузией в 2008 году показала, насколько уязвимы соответствующие трубопроводы.
Вместе с Ираном Россия годами блокировала запланированное западными государствами строительство трубопроводов по дну Каспийского моря. Это, в свою очередь, перечеркивало планы прокладки новых трубопроводов в Центральную Азию, в том числе ставило крест на проекте «Набукко», который должен был связать Азербайджан и богатый газом Туркменистан с Центральной Европой, тем самым освободив постсоветские государства от все еще сохраняющейся зависимости от поставок газа лишь одной Москвой и соответствующей инфраструктуры.
Только 12 августа 2018 года, после 27 лет переговоров, пять государств, имеющих выход к Каспийскому морю, подписали конвенцию о правовом статусе Каспия, означающую новые перспективы для Европы и Центральной Азии.
Воля к региональному сотрудничеству и открытие Узбекистана означают принципиально новые возможности.
После интенсивных консультаций с центральноазиатскими политиками ЕС объявил о принятии второй стратегии по Центральной Азии.
Новая стратегия ЕС подхватывает поставленные ранее цели и вместе с тем учитывает новые реалии. Ее предметом по-прежнему остаются поставки газа и нефти на европейский и мировой рынок, однако теперь Евросоюз переносит акцент в Центральной Азии на трансфер знаний и сферу образования, профилактику заболеваний, борьбу с преступностью, охрану границ, а также предлагает помощь в деле укрепления демократии и рыночной экономики.
ЕС надеется, что это поспособствует стабилизации в соседнем регионе, измученном коррупцией, торговлей людьми, наркотрафиком и религиозным терроризмом. Последний использует интернет и современные средства транспорта, чтобы проникнуть в Европу. Новые планы ЕС включают проекты в том числе в интересах Афганистана.
В рамках новой стратегии по Центральной Азии ЕС подготавливает почву для инвестиций из Европы. Экономика в регионе все еще пребывает в упадке. Но есть большая надежда, что теперь (западный.— Д) бизнес захочет инвестировать в Центральную Азию. Чем слабее конъюнктура в ЕС, тем интереснее возможности в Центральной Азии. Востребовано практически все.