Аукцион на подводной лодке
Диана Галиева о том, почему частным инвесторам нужно все больше государства
Мы много лет писали о росте доли государства в экономике. Оценки ее очень разнятся, а власти неоднократно опровергали наличие тенденции, ссылаясь на то, что на многих российских рынках основными игроками являются частные собственники, большинство их и в составе РСПП. Но, как показало совещание по инвестклимату у президента на прошлой неделе, и частные компании могут участвовать в огосударствлении экономики и даже настаивать на нем.
Фото: Александр Казаков, Коммерсантъ
Компании на этом совещании отчетливо дали понять, что расширение их инвестпрограмм будет зависеть от господдержки. Речи о прямом финансировании не идет, но обсуждаемые варианты косвенного разнообразны. Это и новые налоговые льготы, и гарантии возмещения инвестиций из ВЭБа и ФНБ, и более широкое применение гарантий неизменности регуляторной среды, и даже перенос коммерческих рисков на сторону государства — хотя разделение прибыли с государством при успехе вложений не обсуждается (см. “Ъ” от 12 марта). На такие послабления в правительстве не соглашаются, ссылаясь на уже созданные, но так и не обеспечившие рост инвестиций механизмы.
Впрочем, власти все же готовы удовлетворить отдельные запросы бизнеса в индивидуальном порядке. Традиционно льготы — дополнительный инструмент повышения инвестактивности, первичны низкие риски и инвестклимат в целом. И если регуляторные риски сами по себе уже мало беспокоят бизнес (этому также способствовали реформа контрольно-надзорной деятельности и запуск СЗПК), то политические остаются фильтром новых инвестиций. Точечные и особые решения остаются единственным доступным властям инструментом повышения привлекательности юрисдикции: сделать с политрисками государство не может ничего (да и, кажется, не считает это необходимым), именно поэтому, декларируя сокращение госинвестиций, оно самостоятельно стимулирует бизнес к привлечению квазигосударственных вложений. Ради инвестпроектов, как показало совещание, уже готовы использовать и софинансирование средств институтов развития, и ФНБ, и старые и новые механизмы ГЧП — объем же такой поддержки будет зависеть от востребованности проекта для государства: все ради инвестиций.
Проблема, однако, не совсем в этом. Отсутствие толп потенциальных инвесторов даже в этих нормальных (за вычетом политрисков) условиях оставляет за тем бизнесом, который все же готов вкладываться в Россию, почти неограниченное право настаивать не только на выгодных, но нередко на абсурдно выгодных условиях. Для того, кто активно вкладывается в российские риски, рационально требовать господдержки в предельных и даже запредельных объемах. Десятки крупных проектов такого рода, безусловно, появятся. Но можно ли будет считать их реально частными, а инвестиционную среду, строящуюся таким образом, здоровой?