Дерьмом и кровью
Анна Толстова о первой российской выставке Марка Куинна в МАММ
Как ни странно, но с брендом YBA, "молодыми британскими художниками", в России все еще знакомы понаслышке. Крупных групповых выставок не было и, наверное, не будет. Во всяком случае, трудно себе представить, кто в период обострения всеобщей мракобесноватости захочет нарываться на скандал, погром и/или суд, повторяя в Москве что-то вроде Саатчиевой "Sensation", в 1990-е взбаламутившей Лондон, Берлин и Нью-Йорк. Персональных выставок той или иной степени представительности удостоились пока лишь Дэмиен Херст, Сэм Тэйлор-Вуд и братья Чепмены. И вот сенсация: первая в России выставка Марка Куинна открывается в Мультимедиа Арт Музее.
С YBA Марка Куинна роднят скорее провокационная эстетика и рыночная судьба, раньше времени превратившая его, как и многих еще не старых "молодых британцев", в фабрику имени самого себя, нежели биография. Он не участвовал в первых "молодобританских" выставках "Freeze" и "Brilliant!", не учился в Голдсмите или в Королевском колледже, у него, искусствоведа и историка кембриджской выучки, вообще не было профессионального — в смысле ремесла — образования. Профессию осваивал на практике, работая ассистентом у скульптора Барри Флэнагана, заставившего все Соединенное Королевство бронзовыми зайцами. И как-то невозможно отделаться от мысли, что теперешние его упражнения на тему Кейт Мосс, извивающейся в йоговских позах,— это реинкарнация флэнагановского косого в новой жизни. Но зато он довольно рано попал в число художников, которых представляла галерея Джея Джоплина и собирал Чарльз Саатчи, а уж после "Sensation" и вовсе сделался лицом поколения. Буквально лицом: в "Sensation" Куинн участвовал автопортретом под названием "Self" ("Сам") — головой, сделанной из без малого 5 литров замороженной крови художника, которую он методично собирал в течение полугода.
"Кейт-невидимка", 2010 год
Фото: © Marc Quinn Group / Marc Quinn Studio
Эксперименты с разными холодильными технологиями Куинн продолжил и позже, консервируя живые цветы в ледяном силиконе и насадив целый райский "Сад" из замороженных растений со всего мира для фонда Миуччи Прады в Милане. Эти куинновские цветы — искусство сугубо английское, иронически обыгрывающее британский культ природы и связанные с ним естественнонаучные и художественные традиции. Куинн не устает изображать этакого английского художника-чудака, разрывающегося между музеем классического искусства и лабораторией с криогенной установкой и пробирками с ДНК. В формах морских раковин ему видится что-то неприличное вроде "Происхождения мира" Гюстава Курбе, в белых орхидеях мерещатся барочные мраморы Лоренцо Бернини. В этом странном и замороженном мире биологическая жуть кунсткамеры бросает вызов калокагатии галереи антиков, чтобы водрузить на пьедестал неправильное, мутировавшее, отягощенное врожденным уродством или парадоксально изменившееся при операции по смене пола, неклассическое, но такое живое тело. Как была водружена на пустующий, четвертый пьедестал Трафальгарской площади статуя безрукой от рождения художницы Элисон Лэппер в последней стадии беременности, изваянная из каррарского мрамора, едва ли не самое известное куинновское произведение. Впрочем, шедевр, которым Марк Куинн вошел в историю искусства, это все же "Self".
Донорский подвиг он потом повторял несколько раз, так что "Self" вышел в тираж, и даже в Москву будто бы обещают привезти последнее издание. Каждый раз для "Self" не просто собирается новая порция крови, но и делается новый слепок с лица художника, который предлагает рассматривать всю серию в контексте истории искусства — например, как автопортреты Рембрандта. Он еще наштамповал "Self" из собственного замороженного дерьма. Имеются также минималистские вариации в виде образцов его ДНК в пробирках, оформленных как какая-нибудь гравюра в паспарту. Все это начинает отдавать пародией на самого себя, но, как ни старается Куинн, ему все же не удается окончательно опошлить свой первый жест, "Self" 1991 года. "Молодые британцы" разбирали по винтикам романтический миф, породивший много китчевой дряни, в том числе и тот патетический до тошноты образ творца, одинокого гения и проклятого поэта, который все еще пользуется спросом у публики. Марк Куинн взялся аккурат за него. Каждый Шедевр — автопортрет Художника, потому что написан его Кровью? Нате вам: и автопортрет, и кровью.
МАММ, с 26 октября по 16 декабря