ОАО «Объединенная зерновая компания» (ОЗК) направило обращение прокурору Волгоградской области Владимиру Чурикову с просьбой отозвать апелляционное представление по уголовному делу о хищении свыше 6 тыс. тонн зерна из государственного интервенционного фонда бывшим директором ООО «Береславский порт» Виктором Прокофьевым. Гособвинение не согласно с «излишне мягким» приговором Калачевского районного суда и настаивает на повторном рассмотрении дела.
Зерно государственного запаса из порта Береславки продали еще в 2010 году, но споры о виновных продолжаются
Фото: Василий Дерюгин, Коммерсантъ / купить фото
Расследование уголовного дела по факту хищения в 2010 году зерна из федерального интервенционного фонда в Береславском порту в Калачевском районе Волгоградской области уже дважды закончилось обвинительным вердиктом суда по ч. 4 ст. 160 УК РФ («Присвоение или растрата»).
Следствие установило, что бывший руководитель ООО «Береславский порт» Виктор Прокофьев, используя служебное положение, отгрузил около 6 тыс. тонн зерна из запасов Государственного интервенционного фонда в адрес компании «Сельхозэкспорт», а та вывезла его для продажи за границу. Государству был нанесен ущерб в размере более 29 млн рублей. Государственный интервенционный фонд был застрахован в ОАО «Военно-страховая компания» (ВСК), которая по представлению прокуратуры в полном объеме возместила ущерб в пользу компании ОЗК, являющегося федеральным агентом фонда.
Первый приговор в 2012 году назначил господину Прокофьеву наказание в виде условного срока на 4,5 года. Приговор был обжалован гособвинителем как излишне мягкий, дело возвращено на повторное рассмотрение. В декабре 2013 года суд вновь признал экс-директора виновным с наказанием 5 лет условно. Этот приговор прокуратура Калачевского района вновь сочла недостаточно жестким и подала апелляционное представление. В ОЗК считают, что это решение может быть лоббировано интересами ВСК, которая рассчитывает вернуть ранее уплаченное возмещение.
В ООО «Береславский порт» ситуацию не комментируют. В ВСК подтвердили, что считают себя пострадавшей стороной и будут добиваться установления «истинного виновника». В компании считают, что не доказан сам факт хищения зерна, а тем более его хищения непосредственно господином Прокофьевым. В ВСК сообщили, что ранее страховая компания выплатила возмещение около $1 млн, «не разобравшись», впоследствии в компании посчитали, что в материалах следствия не установлены конкретные лица и обстоятельства хищений. Представитель компании Владимир Бобров назвал ранее принятые решения «субъективным мнением» «лично следователя, лично прокурора и лично судьи, которая в течение почти года пыталась делать вид, что рассматривает дело». В районной прокуратуре „Ъ“ подтвердили, что собранные доказательства считают достаточными для обвинения.
Между тем факт недостачи зерна в количестве почти 6 тыс. тонн был выявлен в ходе инвентаризации государственной комиссией по обеспечению сохранности интервенционного фонда в июне-июле 2010 г., а отгрузка зерна в пользу организации «Сельхозэкспорт» подтверждена свидетельскими показаниями ответственных работников порта. Как пояснил представитель ОЗК, эти показания, включая признание самого Виктора Прокофьева, были записаны на видео, электронный носитель с которого едва не был утерян во время предыдущего возвращения дела на уровень следствия.
«Была проведена служебная проверка, и носитель нашли в канцелярии суда, — говорит адвокат Иван Беляев, представляющий в суде ОЗК. — Нельзя исключать, что новый возврат к следствию нужен для того, чтобы что-то окончательно «потерять». Кроме того, по словам господина Беляева, ключевые свидетели по делу сообщали, что на них оказывается давление.
Член Московской коллегии адвокатов Владимир Кирюшкин называет действия гособвинения «нонсенсом», объясняя, что по действующему законодательству возвращение дела на стадию следствия для изменения приговора вовсе не нужно. «С прошлого года в российском законодательстве введено такое понятие, как апелляционное обжалование, которое может изменить приговор в любую сторону без повторного следствия, — пояснил господин Кирюшин. — Уж в прокуратуре-то это должны знать».
„Ъ“ будет следить за развитием событий.