Почему никто не смог предсказать нынешний кризис в России?
Просто мы плохо разбираемся в реальных закономерностях. А они на самом деле существенно зависят от текущих условий. Российская экономика не является рыночной в прямом смысле слова: у нас смешанная, необычная экономическая система с преобладанием государственно-монопольных и олигархических структур с неразвитой конкуренцией и высокой инфляцией. Поэтому многие закономерности, которые видны в последовательно рыночных странах, например, Европы или в США, в наших условиях прослеживаются хуже.
Но надо отметить, что и на Западе экономисты не всегда улавливают те или иные закономерности и пропускают признаки того или иного явления. Мало кто предвидел кризис 2008-2009 гг. Считается, что его предсказал лишь один ученый, профессор Нью-Йоркского университета Нуриэль Рубини, хотя есть специальные экономические структуры, тот же Мировой банк или Международный валютный фонд, многие исследовательские центры. А кто мог думать, что Европа, которая так хорошо развивалась долгие годы, вдруг окажется в долговом кризисе и что он окажется столь затяжным? Европейские страны только сейчас начинают выбираться из кризиса, но безработица остается высокой — выше 10%. А кто мог предположить, что Китай вдвое снизит темпы социально-экономического развития? За последний квартал ВВП КНР вырос всего на 7% — против 13% в докризисные годы.
Мы многие закономерности знаем недостаточно. Трудность в их познании определяется многофакторностью условий, от которых зависит социально-экономическое развитие. Причем разные факторы и условия влияют с неодинаковой силой, приоритетность их плохо понимается.
Но зато мы сильны задним умом. После того, как что-то случится, когда начинаем раскручивать закономерности, отыгрывать факторы, мы понимаем причину.
Правительство России слушает экономистов?
Наши ведущие экономисты имеют свою точку зрения, правительство, как я понимаю, иногда их выслушивает, но всегда поступает как считает нужным. Видимо, они верят себе больше. Никто не хочет рисковать своим положением и настаивать на том, что может не нравиться президенту. Никто не любит непопулярные меры. А президент, естественно, не может знать все сферы, к тому же он юрист и не может понимать глубоко в экономике по определению. Кстати, три ведущих человека, определяющие экономическое положение России, — юристы: и президент, и премьер, и первый вице-премьер Игорь Шувалов.
Ничего страшного в этом нет — возможно, человеку во главе государства лучше быть юристом, оно не только экономикой живет.
Вот американский президент Рональд Рейган вообще был актером — а с его именем связывают наиболее успешную экономическую политику — "рейганомику", которая обеспечила процветание США на 27 лет. У него были выдающиеся экономические советники, специалисты и профессионалы, и он им верил и слушал. Рейган встречался с группой экономических советников раз в неделю и поступал так, как они советовали. Вообще это традиция американских президентов — иметь группу экономических советников.
А у нас в стране нет значительной группы экономических советников, а есть разрозненные, даже случайные советники и помощники, вроде в свое время Андрея Илларионова.
И еще: по моему мнению, наиболее крупные предложения президента по экономике министерствами просто не выполняются, игнорируются.
Что именно не выполняется?
Например, в мае 2012 года президент издал постановления, среди которых было и самое важное для экономики решение — "О долгосрочной экономической политике". Если бы это постановление исполнялось, сейчас не было бы ни стагнации, ни рецессии, и Россия бы развивалась лучше развитых стран. В постановлении содержалось задание, что долю инвестиций в основной капитал в ВВП нужно довести до 25% к 2015 году. В 2012 году она составляла 21%. Чтобы поднять эту долю до такого уровня, нужно было ежегодно увеличивать инвестиции более чем по 10% в год.
Словом, президент провозгласил политику форсированных инвестиций, но Минфин, ЦБ и Минэкономразвития сделали все с точностью наоборот: они снизили норму инвестиций, прежде всего, госорганизаций и в 2013 году, и в 2014 году, и особенно в 2015 году. И в 2015 году она будет не 25%, а 18%.
А кто должен был обеспечить эти госинвестиции?
Госкорпорации и объединения, прежде всего: "Ростех", "Газпром", "Роснефть", "Росатом", "ИнтерРАО", "Русгидро", РЖД, "Аэрофлот", Сбербанк, ВТБ, а также много-много других госорганизаций.
Но речь идет не только о государственных инвестициях, а о всех инвестициях, включая инвестиции частного сектора. И здесь очень большая роль банковской системы и величины его инвестиционного кредита. Здесь высока ответственность ЦБ, который ничего в этой области не сделал.
В послании Федеральному собранию в 2014 году президент Путин повторил задачу: долю инвестиций в ВВП увеличить до 25%. Но только изменился срок — не к 2015 году, а в 2018 году. Но выполнить эту задачу будет невозможно и к 2018 году: в проекте бюджета на три года доля госинвестиций не увеличена. Все про это просто забыли. И никто, по-видимому, президенту не напоминал, что у нас экономика рушится прежде всего из-за того, что валятся инвестиции.
Как можно иметь экономический рост, если снижаются инвестиции? Если не увеличивать инвестиции, невозможно обновить фонды — то есть построить новые предприятия, новые дороги, совершенствовать инфраструктуру.
На Петербургском форуме в мае 2014 г. президент Путин подробно говорил о главном направлении использования этих инвестиций: прежде всего технологическое обновление производства, создание современной транспортной инфраструктуры, удвоение жилищного строительства, импортозамещение, развитие неэнергетического экспорта, переход к проектному финансированию. Правительство получило от него поручения. Но никакого технологического обновления не начато, импортозамещение буксует, неэнергетический экспорт растет слабо, проектное финансирование только начинается. А прошел целый год!
На курс рубля все обращают внимание.
Я бы так грубо не говорил. Обращают внимание и на другие, прежде всего социальные проблемы, на развитие малого бизнеса, на меры по смягчению безработицы и др. Курс рубля тоже имеет определенное значение. Но его влияние на экономический рост, конечно, ограничено. А главным источником такого роста может быть только увеличение инвестиций. Небольшой прирост в отдельных отраслях можно получить и за счет лучшего использования действующих фондов. Но в большинстве отраслей они устарели, с их использованием связаны высокие издержки, низкое качество и конкурентоспособность продукции.
Правительство приняло антикризисную программу из 60 пунктов, выполнение которых смягчит наступивший кризис. Но там нет главного — политики форсированных инвестиций, плана по сокращению сверхвысокой инфляции, прогнозного снижения ключевой ставки Центрального банка. Там ничего нет о технологическом обновлении народного хозяйства, реиндустриализации страны с развитием высокотехнологических отраслей, переходе на инновационный путь развития, коренном изменении экономики и экспорта — слезть с нефтегазовой иглы, — нет и радикальных мер для стимулирования экономического роста и продолжения экономических реформ.
Но нельзя давать деньги просто так, нужно их выделять только под какие-то условия. Вы посмотрите, как американцы дают государственные деньги частному бизнесу, когда его требуется спасать? Только под условия. Государство говорит: мы выделим деньги, но сначала вы сократите свою численность на 20%, откажетесь от чрезмерно высоких окладов, дивидендов, от вознаграждений членам советов директоров, продадите свои частные самолеты, избавитесь от непрофильных активов и т.д. и только тогда мы вам будем помогать.
"Роснефти" не надо было давать помощь из Фонда национального благосостояния?
"Роснефть" просила 2 трлн рублей, ей дали меньше, но, к сожалению, без всяких обязательств. А знаете, сколько ЦБ дал Сбербанку и ВТБ в 2014 г. — 4,5 трлн рублей! Это половина всех финансовых средств, которые выделены всем банкам, — и опять без всяких условий. И банки спокойно берут деньги, но не сокращают численность, не сокращают высокие дивиденды и бонусы.
Бывший министр финансов Алексей Кудрин говорил, что реформы, начатые в 2000 г. командой, которая включала его и Германа Грефа, не закончены, отсюда и кризис...
Действительно, разработанная тогда программа выполнена лишь частично, но кризис 2008-2009 годов в Росси возник не по этой причине. Он был органической частью глобального финансово-экономического и социального кризиса. Если бы программа Грефа была выполнена полностью, кризис был бы, но не столь глубоким.
Что касается современной стагнации и рецессии, то они — следствие изменений условий и факторов экономического роста, которые произошли в ходе кризиса 2008-2009 годов в России и не были исправлены после кризиса, а по-моему, даже были усугублены.
Из-за роста нефтяных цен реформаторский задор, похоже, спал.
Да, экспортные цены на нефть за 10 лет выросли с 12 до 95 долларов за баррель. С 2000 г. до 2008 г. экспортная выручка составила 2 трлн долларов, из них 1,5 трлн долларов — просто подарок благодаря росту цен.
И вот эта огромная накачка народного хозяйства долларами привела к тому, что мы могли себе позволить все, что угодно, — могли все финансировать и прекрасно обходились без реформ. Поэтому мы вошли в кризис 2008 года с огромными черными дырами, которые могли быть преодолены в ходе десятилетнего подъема экономики в 1999-2008 годов, но мы этого не сделали. Именно поэтому удар был столь глубоким и тяжелым. Из 20 ведущих держав мира в России сильнее всего сократились ВВП, инвестиции, внешняя торговля, бюджет, фондовый рынок и проч.
Тот кризис был действительно очень тяжел. Но у нас были огромные международные резервы, и в период кризиса и в послекризисные годы мы очень много потратили — около 1 трлн долларов, чтобы восстановиться, и мы восстановились к 2012 году до уровня 2008 года. Но потом началась стагнация 2013-2014 годов, а теперь наступила рецессия.
Почему все закончилось стагнацией — снова проспали?
Не просто проспали, а образно говоря, сами себе выкопали яму, в которую и угодили. Но когда это уже случилось, все можно проанализировать и выявить причины негативной динамики. Скажу еще раз: перестали расти инвестиции — главный источник экономического роста. В 2009 году они снизились на 16% и восстановились только в 2012 году, а потом опять стали сокращаться, и сейчас они ниже докризисных значений 2008 году.
Инвестиции в среднем дают отдачу через четыре года, когда построенные мощности вводятся в действие, и это начинает толкать экономику. В 2009 году инвестиции снизились, через четыре года, в 2013 году, у нас не наблюдалось ввода новых мощностей. Поэтому 2013 год и оказался провальным. Этому содействовало и абсолютное сокращение государственных инвестиций в самом 2013 году у "Газпрома", "Роснефти" и многих других госорганизаций. И хотя частные инвестиции немного возросли, особенно в жилищное строительство, это не перекрыло падения госинвестиций, суммарные инвестиции в основные фонды сократился на 0,3% и потянули экономику вниз к нулевому уровню.
Беда не приходит одна. С 2008 года начался и восьмой год продолжается отток капитала из России — а в докризисные 2006-2007 годы был приток! Суммарно отток превысил 600 млрд долларов, в 2014 г. он был рекордно высок — 151,5 млрд долларов.
Третий фактор — перестала расти цена на нефть. Она стоила 95 долларов за баррель сорта брент в среднем в 2008 году, 65 долларов — в 2009 году, 90 — в 2010 году, 105 — в 2011 году, 108 — в 2012 году, а со второй половины 2014 года начала стремительно падать. Цена на нефть перестала быть драйвером экономики, экспортная выручка с 2013 года начала сокращаться.
И еще два фактора — устаревшие фонды и уродливая структура экономики с преобладанием топливно-энергетического комплекса: это сектора, которые в мире практически не растут, поскольку нет спроса. Хорошо растет экономика знаний — образование, здравоохранение, информационные и биотехнологии, они тянут за собой экономику. А у нас эти сферы недофинансируются, и потому они не растут быстрее ВВП. За рубежом они растут быстрее экономики в целом раза в два. Высокотехнологические отрасли всегда растут быстрее сырьевых, а Россия по развитию высокотехнологических отраслей занимает 50 место в мире. И если цена на нефть не начнет заметно расти, нам ничего не светит ни в 2016, ни в 2017, ни даже в 2020 годах.
Надо выполнить то, о чем говорил Путин: увеличивать инвестиции на 10% каждый год. Направить инвестиции на технологическое обновление производства и создание новых мощностей в высокотехнологичных отраслях, превратить их в локомотив экономики. Создать современную инфраструктуру, начать массовое строительство автострад и скоростных железных дорог. Удвоить жилищное строительство. Вложить большие средства в экономику знаний, чтобы она развивалась темпами 8-10% в год.
А чтоб инвестиции эффективно использовались, а не разбазаривались, нужно, чтобы деньги выделялись в виде инвестиционного кредита — были возвратными и окупались.
Главным источником дополнительных инвестиций должен быть самый большой денежный мешок в нашей хозяйстве — активы банковской системы. На 1 января 2015 г. они составляли 77,7 трлн рублей против 71,4 трлн ВВП. Кстати, впервые в 2014 году произошло примечательное событие: банковские активы стали больше ВВП.
В России инвестиционный кредит составляет всего 1,1 трлн рублей из общих инвестиций 13,6 трлн рублей, или всего 1,5% активов банковской системы и менее 9% в общем составе инвестиций. А в США и Германии, например — от 30 до 50%, в развивающихся странах — более 20%.
Обязательно нужно часть "коротких" денег — хотя бы и небольшую — превратить в "длинные" деньги. Все надо делать за счет инвестиционного кредита, который следует давать под 5-6% годовых, чтобы он окупался.
И вот когда Россия перейдет к форсированным инвестициям, станут проявляться барьеры, тогда и придет время реформ. К примеру, нужно строить много дешевого жилья, а чиновники говорят: участков нет, земля очень дорога, много средств надо на прикрепление к энергетическим и другим сетям и т.д. Придется проводить реформы, снимать эти барьеры.
Если с 2015 г. начать стимулировать инвестиции, в 2018 году может быть прирост в 2%, в 2020 году — 3-4% при доле инвестиций в ВВП в размере 25%. Если продолжить форсированные инвестиции, то к 2025 году их доля в ВВП возрастет до 30-35%, то есть до уровня Казахстана, и тогда ежегодный прирост ВВП может достичь 5-6%. Быстрый рост ВВП позволит повышать доходы населения, платежеспобный спрос, и это станет дополнительным локомотивом нашего социально-экономического развития.
В ближайшие год-два, может быть, коренных мер и не будет принято, тогда социально-экономическая ситуация ухудшится, и жизнь заставит разработать стратегию экономического роста и начать ее осуществлять.
Можно было не допустить обвала
![](https://iy.kommersant.ru/ISSUES.PHOTO/NAUKA/2015/005/nauka_05_055-1.png)
Я был неофициальным советником Михаила Горбачева, не занимал никакой должности. Я считал гражданским долгом ему помогать — еще до того, как он стал генсеком, и, кроме меня, в советниках были и другие люди.
Михаил Сергеевич — очень демократичный, довольно грамотный и хорошо образованный человек, но он мало делал в экономике из того, что ему советовали экономисты. Я поначалу наивно полагал, что Горбачев не может реализовать реформы, поскольку ему не хватает власти, с политбюро у него были сложные отношения. Я верил, что год пройдет и он начнет проводить реформы. Но он ничего не сделал, все передал правительству. А правительство стало проводить реформы в период перестройки не так, как следовало бы, потеряло контроль, в первую очередь над зарплатой, возникли диспропорции, всеобщий дефицит товаров и услуг в госмагазинах с фиксированными ценами, возник огромный черный рынок. Пытались улучшить положение, закупали потребительские товары за рубежом — влезли в огромные долги, и с 1990 года оказались в кризисе с падением производства и уровня жизни. Этому способствовало и снижение мировых цен на нефть, и обострившийся политический кризис, и разногласия с руководством республик. Это привело к распаду СССР и переходу к глубокому трансформационному кризису, который в России длился около 10 лет, и нижняя его точка по экономике была пройдена в 1998 году, а по социальной сфере — в 1999 году. Общественное производство и реальные доходы за это время сократились почти вдвое, инвестиции — вчетверо. Резко снизилась рождаемость, повысилась смертность, началась депопуляция, катастрофически сократилась ожидаемая продолжительность жизни.
Тенденция к кризису стала проявляться в 1988-1989 годах. Если бы взяться вовремя, можно было не допустить такого обвала.
экономическая наука
Экономическая наука действительно существует, за экономическими явлениями лежат какие-то условия, факторы, глубинные тренды, которые определяют суть явлений и тенденций, происходящие в экономической жизни.
Как наука она складывалась постепенно, ей около 250 лет. Основоположником классической политической экономии считают Адама Смита. Наиболее известные экономические школы — кейнсианство, марксизм, австрийская школа. Значима и чикагская школа либерального рынка выдающегося экономиста, лауреата Нобелевской премии Милтона Фридмана.
Из представителей экономической науки России наиболее значимый ученый — мой учитель, лауреат Нобелевской премии академик Леонид Канторович. Он создал большое направление в науке, связанное с оптимизацией экономических процессов. Он по образованию математик, и математик выдающийся. Это был уникальный в истории случай, когда он был выбран членкором по экономике, а академиком — по математике.
Из крупнейших экономистов ХХ века я бы назвал академика Василия Немчинова, профессора Виктора Новожилова и, конечно, Канторовича — им трем была присвоена Ленинская премия за разработку оптимизационных методов, это одно из высших достижений экономической науки.
Но я бы не решился сказать, что наша наука высокоразвитая или что ее уровень соответствует нашим потребностям. О слабости нашей науки свидетельствует то, что мы не вполне хорошо разбираемся в происходящих закономерностях. Можно увидеть, что прогнозы наших ведущих экономистов и министров крайне далеки от действительности. Например, ни в 2012 году, ни в начале 2013 года никто не ожидал стагнации, ни тем более того, что 2014 год окажется еще хуже, чем 2013 год. Напротив, прогнозы Минэкономразвития, которое возглавляет доктор экономических наук Алексей Улюкаев, были оптимистическими. Да и во главе Центробанка стоит другой хороший ученый — Эльвира Набиуллина. Да и не только они — научные работники профильных институтов Российской Академии наук тоже не предвидели столь трагического ухудшения социально-экономической ситуации у нас в 2013-2015 гг.