Фото: Дмитрий Коротаев, Коммерсантъ / купить фото
Любое государство стремится к контролю над коммуникациями как с целью сохранения институтов власти, так и с целью поддержания безопасности, но все государства существуют в разном общественном контексте и обладают различными политическими ресурсами. По сведениям информационных агентств, власти Китая обязали провайдеров заблокировать доступ к VPN с 1 февраля 2018 года. При этом в Китае для блокировки анонимайзеров и VPN-сервисов используется технология DPI (глубокий анализ трафика), которая позволяет выделить VPN-трафик и отличить его от других зашифрованных типов (например, https). Это дорогостоящий метод, на применение которого требуется много ресурсов и времени. Стоит отметить, что при всей строгости применяемых в Китае мер пользователи все равно находят способы использовать как VPN, так и анонимайзеры.
Пока Роскомнадзор не предоставил информацию относительно того, каким именно образом будет осуществляться блокировка VPN-сервисов у нас. Но, как известно, в настоящий момент в большинстве случаев в России используется блокировка по IP-адресу, а она достаточно легко обходится.
Обратимся к опыту западных коллег: в европейских странах и в США существуют законы, регламентирующие доступ к определенной информации по решению суда, но прямого запрета использования анонимайзеров на Западе нет. Это не означает, что правоохранительные органы в Европе не могут получить судебное решение для доступа к анонимным сообщениям и расшифровать их — в случае Европы государство признает свою ответственность за поддержание правопорядка, но не считает нужным лишать все общество такого блага, как приватность.
Несмотря на то что общее направление российской политики в области интернета, конечно, далеко от китайской модели, в том числе и из-за отсутствия технических возможностей и высокой стоимости применяемых в Китае технологий, не менее далеко оно и от европейского опыта. Для России всегда был характерен поиск третьего пути, и развитие рунета шло и продолжает идти по своему собственному сценарию, хотя с 2012 года количество ограничивающих инициатив заметно возросло.
Мы в РАЭК считаем, что при подготовке закона об анонимайзерах мнение отрасли не было учтено в достаточной мере. Впрочем, отрицательное отношение отрасли к данному закону, агрегированное экспертами РАЭК, в том числе с точки зрения эффективности его работы, не могло пройти мимо лиц, принимающих решения. Отрасль однозначно признает необходимость ограничения доступа к противоправным материалам, но просит учитывать: чем меньше остается инструментов для обхода блокировок, тем больше создается новых. Положительно мы восприняли то, что ко второму чтению законопроекта из-под запрета были выведены корпоративные и технологические сервисы, в случае если эти сервисы доступны только сотрудникам компаний. Также обязанность поисковых систем блокировать ресурсы, доступ к которым ограничен, была заменена на обязанность прекратить выдачу сведений о них по запросам пользователей. Но в целом суть законопроекта кардинально не изменилась.
В очередной раз мы вынуждены констатировать, что в сфере регулирования интернета в России преобладает ограничительно-запретительная парадигма, которая серьезно тормозит развитие бизнеса и инноваций в сфере цифровой экономики. И в очередной раз мы призываем к ее пересмотру в пользу иной — инновационной и стимулирующей парадигмы регулирования, основные контуры которой были обозначены ранее.