Университетам придется стать гибче

Неделю назад глава Минобрнауки Валерий Фальков представил «уникальную отечественную систему высшего образования», которая в прошлом году была анонсирована как замена Болонской системе. На первый взгляд, новая схема не сильно отличается от действующей: студентам так же предлагается три ступени высшего образования, правда, без одинаковых для всех программ сроков обучения. Часть опрошенных “Ъ” экспертов считают, что реформа даст университетам большую гибкость и сможет удовлетворить кадровые запросы рынка. Другие же указывают на возможные проблемы: недовольство уставших от реформ преподавателей, а также трудности с международным сотрудничеством вузов.

19 апреля Валерий Фальков представил российским ректорам новую систему отечественного высшего образования. По его словам, студенты и университеты получат гибкие сроки обучения и конкуренцию программ, а высшая школа сможет «уйти от противопоставления бакалавриата и специалитета».

Новая модель предусматривает три ступени: базовую, специализированную и аспирантуру. Согласно предложению господина Фалькова, базовое — основное — образование будет соответствовать существующим ныне бакалавриату и специалитету. Студентам придется учиться от четырех до шести лет, сроки должны быть установлены университетами, работодателями и регуляторами. Господин Фальков заявил, что сейчас магистратура является «продолжением первого уровня» и не дает углубленных знаний. Специализированный же уровень предусматривает как структурные, так и содержательные изменения образовательных программ. Здесь обучение будет длиться один-два года; ряд направлений будет недоступен для студентов, не прошедших первой ступени по той же или смежной специальности. Третья ступень образования — аспирантура — будет доступна тем, кто окончил базовую ступень со сроком обучения не менее пяти лет либо получил специализированное высшее образование. Господин Фальков отметил, что этот уровень является подготовкой научных и научно-практических кадров.

Впрочем, ректор Московского городского педагогического университета Игорь Реморенко (в 2004–2013 годах работал в Минобрнауки) отмечает, что реформа не так радикальна, как могла бы быть. «Все боялись, что после отказа от магистратуры будет один "моноуровень", после которого можно сразу поступить в аспирантуру. Поскольку все три уровня сохранились, думаю, переход (к новой системе.— “Ъ”) будет несложным»,— говорит он. А сопредседатель профсоюза «Университетская солидарность» Павел Кудюкин и вовсе называет реформу «всего-навсего переименованием трех ступеней высшего образования, которые были определены законом об образовании 2012 года».

Господин Кудюкин признает, что Болонская система так и не была в полной мере реализована в России, но задается вопросом, сохранятся ли ее успешно работающие элементы, «например система кредитов, которая дает возможность засчитывать прослушанные курсы при переходе из одной образовательной организации в другую, в том числе и за рубежом». Господин Кульбака также уверен, что новая система осложнит как международное взаимодействие учебных заведений, так и процедуру признания российских дипломов другими странами — «эта проблема будет решаться, скорее всего, через какие-то двусторонние договоры».

«Мы должны были получать возможности академической мобильности, все наши российские студенты должны были получить возможность ездить в европейские университеты. Но Россия этого не получила. И даже система Erasmus+, которая предполагает обмен между университетами ЕС и России, так до конца и не заработала. Поэтому система, за которую многие так боролись, была неэффективна»,— говорит он.

Господин Маслов считает, что старая модель высшего образования «во многом изжила себя и не соответствовала многим российским национальным интересам». «То, что предлагает Фальков,— значительно более гибкая схема, связанная с более глубокой профессионализацией образования,— уверен он.— Многие университеты предлагали автоматически вернуться к системе специалитета, то есть к пяти годам обучения. Но это автоматически разрушает связи с университетами Азии, поскольку в Китае, Корее, Индонезии и других странах система двухуровневая — четыре плюс два года. При этом никакой Болонской системы там не существует».

С этим соглашается экс-глава Рособрнадзора, научный руководитель Центра мониторинга качества образования ВШЭ Виктор Болотов. «По разным направлениям подготовки могут быть разные сроки реализации программ, разные требования к компетенциям, которыми овладевают выпускники в зависимости от потребности рынка труда,— отмечает он.— Есть, конечно, угроза, что этими предложениями некоторые прикроют просто "смену табличек". Был бакалавриат, теперь — базовое образование. Но, думаю, министерство вместе с Рособрнадзором не допустит этого».

Так, для исследовательской магистратуры важно сохранить двухгодичный срок обучения, который дает необходимые знания для построения научной карьеры, «в то же время для подготовки ИТ-специалистов в ряде случаев достаточно и одного года», говорит ректор.

«Успех или неуспех высшего образования зависит не от того, является ли система Болонской или нет, а от финансирования, сотрудничества с сильными зарубежными вузами и включенности в международную научную среду,— подчеркнул господин Кульбака.— То есть действительно серьезных изменений не происходит, и российское высшее образование так и остается со своими проблемами».