Взрыв мозга
Девятилетнему мальчику нужно исправить череп
Антон Яблоков живет в Костроме. Это довольно далеко от федеральных хирургических центров, поэтому первые восемь лет жизни мальчика врачи не придавали значения тому, что у малыша деформирован череп, а с момента появления первых симптомов прошел год, прежде чем в Москве нашелся врач, способный Антону помочь. Кости черепа срослись слишком рано, растущему мозгу в голове стало критически тесно. И он, мозг, как рассказывает сам Антон, готов взорваться там, внутри черепа.
В первый раз, когда случился приступ этой нестерпимой боли, Антон поверил в возможность скорого облегчения, но теперь он знает: нет, таблетка не поможет
Фото: Надежда Храмова, Коммерсантъ
В первый раз, когда случился приступ этой нестерпимой боли, Антон поверил в возможность скорого облегчения, но теперь он знает: нет, таблетка не поможет
Фото: Надежда Храмова, Коммерсантъ
У вас болит голова? Иногда? Таблетка анальгетика —- и все проходит? Но вспомните те 20 минут, которые нужны, чтобы подействовало обезболивающее: что вы чувствуете в эти 20 минут? А теперь умножьте это чувство на тысячу и представьте себе, что вы девятилетний мальчик, который еще днем был в школе, шалил с друзьями на переменке и выиграл математическую олимпиаду для младшеклассников под трогательным названием «Медвежонок».
Теперь ночь. Антон сидит на постели, тихонько раскачивается и воет. Этот тихий вой должна услышать мама. Закричать и позвать маму нельзя, от крика лопнет голова — так Антону кажется. В темноте он слышит мамины шаги, мама подходит, обнимает его, целует, гладит по голове, но кажется, будто у мамы какие-то железные магнитные рукавицы, потому что, когда мама гладит по голове, мозг внутри наливается тяжестью и боль становится совсем нестерпимой.
— Мама, сейчас голова взорвется,— шепчет Антон.
— Не взорвется, не бойся, выпей таблетку, потерпи.
В первый раз, когда случился приступ этой нестерпимой боли, Антон поверил в возможность скорого облегчения, но теперь он знает: нет, таблетка не поможет, поможет только рвота, но нарочно вызвать рвоту нельзя, а можно только сидеть, выть тихонько и ждать, когда тебя вывернет наизнанку.
Антон сидит в темноте, немного раскачивается, мама рядом:
— Не трогай, мама, голову, не трогай…
И вдруг новая, резкая, сверкающая боль располосовывает Антону голову, как если бы раньше мозг давило асфальтовым катком, а теперь еще и рассекло бритвой. Это папа вошел в комнату и включил свет. Антон говорил, что от света ему еще больнее, но папа забыл — другим людям очень трудно представить себе ту головную боль, которую испытывает мальчик. В нормальной жизни люди никогда не испытывают такой боли.
От этой болезненной вспышки Антон на несколько мгновений как бы теряет контакт с реальностью, потом папа выключает свет, темные предметы вокруг постепенно обретают форму, и Антона тошнит, рвет прямо на пол, если мама не успела принести тазик.
И это облегчение. Боль начинает постепенно стихать, как море постепенно стихает, после того как закончилась гроза. Антон ложится и засыпает.
Во сне его ждет еще одно испытание: он задохнется. Раньше такого не было, но симптомы угнетенности мозга множатся месяц от месяца, теперь после приступов острой головной боли в вязком тяжелом сне Антон еще и захлебывается слюной. Не может дышать, мечется по кровати, не может проснуться, потом наконец вскакивает, трясет головой, делает глоток и вдох. Вот теперь все. Наутро Антон будет обычным девятилетним мальчишкой, пусть и со странной формой черепа, пойдет в школу, будет участвовать в олимпиаде «Медвежонок» и шалить с друзьями на переменке.
Недели через две приступ повторится. Врачи говорят, что это только первые симптомы. Приступы будут чаще, боль будет сильнее — хотя куда уж сильнее! — начнутся провалы в памяти, умственная отсталость, потеря ориентации в пространстве, эпилептические припадки, потеря зрения, потеря речи, потеря основных рефлексов, включая глотательный.
Чтобы все навсегда прошло, требуется операция и компрессионно-дистракционные аппараты, которые за полгода приведут череп Антона к нормальной форме и дадут мозгу место расти. Антон станет обычным мальчишкой. Будет ходить в школу, шалить на переменках, выигрывать олимпиады, и миллион вопросов, которые он задает, как и положено детям его возраста, будут не про операцию, а про то, как случился Большой взрыв и зародилась Вселенная, кто был первым человеком на Земле и что бы мама предпочла — суперсилу, как у Человека-паука, или сто миллионов денег.
К слову сказать, мама, конечно, предпочла бы деньги. Компрессионно-дистракционные аппараты очень дорогие, а у папы Антона только пенсия по инвалидности. А мама Антона работает дворником в детском саду «Солнышко».
Для спасения Антона Яблокова не хватает 945 910 руб.
Нейрохирург детского отделения Национального медицинского исследовательского центра нейрохирургии имени академика Н. Н. Бурденко Леонид Сатанин (Москва): «У Антона деформация головы, вызванная преждевременным сращением костей черепа, которые сдавливают головной мозг. Это уже привело к приступообразным головным болям, сопровождающимся тошнотой, рвотой. Состояние мальчика ухудшается, отмечается высокий риск опасных осложнений: потери зрения и слуха, умственной отсталости. Ему требуется реконструктивная операция. Мы планируем провести разделение костей теменно-затылочной области с установкой компрессионно-дистракционных аппаратов примерно на полгода. В результате хирургического лечения самочувствие Антона улучшится, он сможет нормально расти и развиваться».
Стоимость операции 1 438 910 руб. Общество помощи русским детям внесло 300 тыс. руб. Компания, пожелавшая остаться неназванной,— еще 150 тыс. руб. Телезрители ГТРК «Кострома» соберут 43 тыс. руб. Не хватает 945 910 руб.
Дорогие друзья! Если вы решили спасти Антона Яблокова, пусть вас не смущает цена спасения. Любое ваше пожертвование будет с благодарностью принято. Деньги можно перечислить в Русфонд или на банковский счет мамы Антона — Натальи Леонидовны Яблоковой. Все необходимые реквизиты есть в Русфонде. Можно воспользоваться и нашей системой электронных платежей, сделав пожертвование с банковской карты, мобильного телефона или электронной наличностью, в том числе и из-за рубежа (подробности на rusfond.ru).
О Русфонде
Русфонд (Российский фонд помощи) создан осенью 1996 года для помощи авторам отчаянных писем в “Ъ”. Проверив письма, мы размещаем их в “Ъ”, на сайтах rusfond.ru, kommersant.ru, в эфире телеканала «Россия 1» и радио «Вера», в социальных сетях, а также в 133 печатных, телевизионных и интернет-СМИ. Возможны переводы с банковских карт, электронной наличностью и SMS-сообщением, в том числе из-за рубежа (подробности на rusfond.ru). Мы просто помогаем вам помогать. Всего собрано свыше 21,168 млрд руб. В 2024 году (на 1 августа) собрано 1 050 779 707 руб., помощь получили 792 ребенка. Русфонд — лауреат национальной премии «Серебряный лучник» за 2000 год, с сентября 2017 года входит в реестр СО НКО — исполнителей общественно полезных услуг. В 2023 году Русфонд выиграл грант мэра Москвы для социально ориентированных НКО. А в июне 2024 года президентские гранты завоевали проект Русфонда «ПроРегистр» и проект Национального РДКМ «Консультационная служба по донорству костного мозга "Ориентир». Президент Русфонда Лев Амбиндер — лауреат Государственной премии РФ.
Адрес фонда: 125315, г. Москва, а/я 110;
rusfond.ru; e-mail: rusfond@rusfond.ru
Приложения для айфона и андроида rusfond.ru/app
Телефон: 8-800-250-75-25 (звонок по России бесплатный), 8 (495) 926-35-63 с 10:00 до 20:00