Зерно не в счет
Хозяйства юга России продают новый урожай ниже себестоимости
Закупочные цены на зерно в южных регионах России опустились до уровня себестоимости, а в отдельных хозяйствах — ниже нее. Ситуацию усугубили перебои в экспортной логистике и рост транспортных расходов, что ограничило возможности вывоза нового урожая. Опрошенные изданием участники рынка считают, что нынешний кризис отличается от предыдущих ценовых циклов: на фоне снижения доходов, удорожания производства и изменения условий господдержки многие хозяйства уже сокращают инвестиции, а без дополнительных мер поддержки рискуют столкнуться с нехваткой средств для следующей посевной.
Фото: Виктор Коротаев / Коммерсантъ
Фото: Виктор Коротаев / Коммерсантъ
Нынешняя уборочная кампания в южных регионах России сопровождается резким снижением закупочных цен на зерно. Стоимость продовольственной пшеницы четвертого класса с содержанием протеина 12,5% в глубоководных портах Черного моря в начале июля снизилась до 14,8–15 тыс. руб. за тонну без НДС, следует из данных отраслевых участников рынка, опрошенных «Ъ». Одновременно выросли расходы на доставку зерна: если год назад перевозка до порта с одних и тех же территорий обходилась в 2–2,5 тыс. руб. за тонну, то в текущем сезоне — уже в 3–4 тыс. руб.
Одной из причин ухудшения рыночной ситуации стали перебои в экспортной логистике. После атак беспилотников 10 июля было приостановлено судоходство по Азово-Донскому морскому каналу, затем вводились ограничения на проход судов через Керченский пролив, а позднее — на движение судов в порту Новороссийск в ночное время. Это привело к перераспределению грузопотоков с Азовского направления на глубоководные терминалы Черного моря.
На этом фоне, как сообщало Reuters, крупнейшие черноморские зерновые терминалы — Новороссийский зерновой терминал, КСК и ЗТКТ в Тамани — временно ограничили прием зерна, доставляемого автомобильным транспортом. По оценкам участников рынка, это дополнительно сузило возможности для вывоза нового урожая, привело к росту логистических издержек, в том числе из-за подорожания горюче-смазочных материалов, и снижению конкуренции среди экспортеров.
По словам участников отрасли, в ряде регионов зерно либо невозможно продать вовсе, либо его приходится реализовывать значительно ниже себестоимости.
Директор ООО «Юбилейное» (Ростовская область) Шамиль Разаков приводит в пример ситуацию собственного хозяйства: «Сделка на 10 тыс. тонн сорвалась — трейдер объяснил это невозможностью реализовать зерно. По нашей информации, порты, кроме Новороссийска, сейчас практически не принимают продукцию, да и он работает с ограничениями. Если в прошлом году пшеница стоила около 15 тыс. руб. за тонну без НДС, то сейчас предлагают 11–11,7 тыс. руб., хотя затраты выросли: подорожали топливо, запчасти, оплата труда. При этом нужно платить налоги, проценты по кредитам и выполнять обязательства. Если ситуация не изменится, сезон закончится убытками».
Руководитель одного из крупных сельхозпредприятий востока Ставропольского края, попросивший не называть его имени, также говорит о резком ухудшении рыночной конъюнктуры. По его словам, хозяйство реализует урожай небольшими партиями, ориентируясь на покупателей из Армении и Грузии и поставки через Махачкалинский порт. Однако этих направлений уже недостаточно, чтобы компенсировать сокращение экспорта, а зерно нередко приходится продавать на 20–30% ниже себестоимости.
«Сезонное снижение цен бывает каждый год. Но чтобы зерно вообще перестали принимать — такого я не помню. Сейчас его невозможно сдать ни по 11 руб., ни по 10, ни по 9 руб. Еще недавно зерно принимали через Волгодонский порт для временного хранения, теперь и там многокилометровые очереди. Будет ли приемка, никто не знает»,— говорит член комитета АПК ростовского отделения «Опоры России» Евгений Коваленко.
Председатель ассоциации «Народный фермер Кубани» Константин Юров считает, что, хотя большинство хозяйств располагают возможностями для хранения урожая, запас их финансовой прочности практически исчерпан:
«Весь Юг в основном работал на экспорт. Поэтому любое сужение этого "горлышка" приводит к убыткам».
По оценке собеседников издания, если ситуация не изменится, уже в ближайший год многие предприятия могут столкнуться с серьезным дефицитом ликвидности. Еще в прошлом сезоне многие отказались от покупки новой техники, реализации инвестпроектов и других капитальных затрат.
По словам участников рынка, нынешний кризис нельзя объяснить только временными трудностями с экспортом или сезонным снижением цен. За последние несколько лет себестоимость производства существенно выросла, тогда как возможности компенсировать затраты практически исчезли. В результате даже хозяйства с хорошей урожайностью сегодня работают ниже точки безубыточности.
«Все требуют повышения выплат: сотрудники — зарплат, пайщики — дивидендов, комбайнеры и перевозчики — расценок из-за роста стоимости запчастей и ГСМ. При этом закупочные цены на зерно упали. У предприятий остаются налоги, кредиты, обязательства перед поставщиками и банками, зарплату нужно платить вовремя. Но при нынешних ценах покрывать эти расходы становится, мягко говоря, сложнее»,— констатирует руководитель Союза работодателей АПК Ставропольского края, депутат краевой думы и глава сельхозпредприятия «Добровольное» Петр Коротченко.
По оценке Евгения Коваленко, в ряде районов себестоимость производства пшеницы уже достигает 17 руб. за килограмм. Засуха и весенние заморозки последних двух сезонов потребовали увеличения затрат на удобрения, однако нынешние закупочные цены не позволяют выйти даже на безубыточность.
«Есть районы, где, чтобы получить урожайность свыше 40 ц/га, нужно внести 300–400 кг удобрений. Но с нынешними ценами на удобрения эта экономика уже не работает. В этом году средняя урожайность по району — около 30 ц, и многие хозяйства оказались ниже точки безубыточности по пшенице. Раньше это перекрывалось подсолнечником, горохом и другими культурами, а сейчас падает практически все»,— констатирует господин Коваленко.
По оценкам Константина Юрова, за пять с половиной лет действия экспортной пошлины цена реализации пшеницы снизилась примерно на 30%, тогда как производственные затраты выросли в 1,5–2,5 раза. При этом привычные механизмы компенсации убытков перестали работать: если раньше потери по одной культуре покрывались доходами от другой, то теперь дешевеет практически вся растениеводческая продукция.
Эту тенденцию, по мнению Евгения Коваленко, хорошо иллюстрирует ситуация с другими культурами: «Горох подешевел в четыре раза, и даже по 9 рублей его никто не берет. Просо за неделю упало с 14 до 12 рублей за килограмм на воротах. И так практически по каждой культуре. Из-за этого хозяйства уже не могут просчитывать экономику будущего сезона и вынуждены ежегодно менять структуру посевов, пытаясь угадать рыночную конъюнктуру».
По мнению Константина Юрова, пока существует пошлина, цена будет колебаться только вниз: «Любой рост сразу отсечет пошлина, а все остальное забирают экспортеры, логистика и владельцы терминалов».
Дополнительной нагрузкой для хозяйств стало изменение условий льготного кредитования. По словам Петра Коротченко, с 8 июля банки начали пересчитывать ставки по уже заключенным договорам из-за изменения объема государственного субсидирования. Аналогичное уведомление, по словам Евгения Коваленко, получила и его компания.
«Если раньше государство субсидировало 70% ключевой ставки, теперь — 50%. В результате ставка по нашим льготным кредитам выросла с 6,2% до 9%»,— отмечает господин Коротченко.
По мнению участников рынка, сочетание падения цен, роста себестоимости, сокращения экспортных возможностей и удорожания заемных средств превратило нынешние проблемы в системный кризис.
На этом фоне меняется поведение сельхозпроизводителей. По словам собеседников издания, из-за нехватки оборотных средств предприятия отказываются от обновления техники, новых проектов и расширения производства, стараясь сохранить средства для текущей деятельности.
Как отмечает Константин Юров, падение цен само по себе не означает немедленного сокращения посевных площадей. Сначала хозяйства перестают покупать новую технику, затем экономят на средствах защиты растений и минеральных удобрениях. Лишь когда средств перестает хватать даже на семена и полевые работы, возникает вопрос о сокращении сева.
По оценке экспертов, многие хозяйства еще в прошлом году отказались от крупных инвестиций.
Запаса финансовой прочности большинству предприятий хватит примерно на год. Наиболее наглядным индикатором происходящего господин Юров считает рынок сельхозтехники: «Если парк тракторов оценивается примерно в 430–480 тыс. единиц, а за прошлый год было продано 6,2 тыс. новых машин, получается, что при таких темпах каждый трактор должен служить 70–80 лет».
По словам господина Юрова, сельхозпроизводители проедают основные фонды: «Наступит момент, когда денег на новую технику уже не будет. Вот тогда и наступит настоящий кризис».
Одновременно ухудшается и финансовое положение хозяйств. По словам Евгения Коваленко, действующие меры поддержки позволяют лишь отсрочить выплаты, но не решают проблему ликвидности, а получить реструктуризацию задолженности удается далеко не всем.
«Если ситуация не изменится, многие хозяйства могут столкнуться с критическим дефицитом оборотных средств уже к осени»,— прогнозирует спикер.
По его словам, хозяйства уже начинают продавать технику и землю, однако покупателей на сельхозбизнес практически нет, а сделки проходят с существенным дисконтом.
«Сейчас хозяйства еще сохраняют жизнеспособность, но многие испытывают дефицит оборотных средств. Банковское кредитование становится менее доступным, поэтому приходится искать альтернативные источники финансирования. Это позволяет сохранять текущую деятельность, но существенно ограничивает возможности для развития»,— признает аграрий.
Однако наиболее остро нехватка оборотных средств может проявиться уже в ближайшую посевную кампанию. Возглавляемое Евгением Коваленко семеноводческое хозяйство фиксирует высокий спрос на семена, однако большинство покупателей просят отсрочку платежа, поскольку не могут реализовать урожай и получить оборотные средства. Особенно уязвимыми, по его оценке, остаются небольшие и средние хозяйства:
«Сейчас многие хотели бы приобрести готовые семена, но сделать этого не могут — денег нет. Поэтому вероятность того, что часть хозяйств просто не сможет полноценно провести посевную, действительно высокая».
По мнению Константина Юрова, главная долгосрочная угроза заключается в постепенном снижении технологичности российского растениеводства. Пока отечественные хозяйства сокращают инвестиции, зарубежные конкуренты продолжают модернизировать производство.
«Мы сначала теряем не рынок, а технологичность. Если перестанем поддерживать технологии, это преимущество постепенно получат наши конкуренты»,— полагает эксперт.
При этом, подчеркивает он, заменить производство пшеницы переходом на нишевые культуры невозможно:
«Именно зерновые остаются основой российского экспортного потенциала. Рынок есть именно на пшеницу, ячмень, кукурузу. Мы умеем их производить, и эффективны в этом».
Как считают участники рынка, наиболее востребованной мерой поддержки сегодня остаются государственные закупочные интервенции. Евгений Коваленко убежден, что государство располагает инструментами, позволяющими поддержать внутренний рынок даже при сохранении проблем с экспортом.
«Мы не просим субсидий — мы просим, чтобы работали заложенные в законе механизмы. Иначе потом просто не будет возможности подготовиться к следующему сезону и осуществить сев».
Петр Коротченко также предлагает начать государственные закупки в регионах с наибольшими площадями озимого сева.
По его мнению, закупка нескольких миллионов тонн зерна позволит поддержать цены и обеспечить хозяйства средствами для осенней посевной.
Еще одной ключевой мерой участники рынка называют пересмотр действующей системы экспортного регулирования. По мнению Константина Юрова, действующая экспортная пошлина снижает конкурентоспособность российских производителей, одновременно оказывая давление на внутренние цены и перераспределяя доходы внутри экспортной цепочки.
«Мы участники мирового рынка. Любая дополнительная фискальная нагрузка на каждую тонну зерна сразу дает преимущество нашим конкурентам в других странах. Нельзя считать, что сельхозпроизводители теряют только сумму пошлины. Внутренние цены тоже снижаются, и хозяйства недополучают значительно больше. Большую маржу стали получать крупнейшие экспортеры, владельцы терминалов, перевозчики»,— считает господин Юров.
Помимо изменения экспортной политики, участники рынка предлагают скорректировать и другие меры государственной поддержки. Петр Коротченко считает необходимым снизить административную нагрузку на сельхозпроизводителей, пересмотрев требования к документообороту, государственным информационным системам и другим обязательным процедурам, увеличивающим издержки предприятий.
Как отмечает Константин Юров, без изменения действующих механизмов поддержки сокращение инвестиций в растениеводство будет продолжаться, а отрасль рискует столкнуться не только с убытками нынешнего сезона, но и с нехваткой средств для нового сева.
«Нужно помочь производителям и не допустить, чтобы они остались без денег на новый сев. Долгосрочные предпосылки для роста есть. Но пока существует пошлина, такого ожидания у отрасли нет»,— резюмирует председатель ассоциации «Народный фермер Кубани».