«Девушек смущает что-либо. Нас ничего не смущает, мы политикой занимаемся»

1 октября президент России Владимир Путин встретился с членами Валдайского клуба и разговаривал с ними больше трех часов. “Ъ” опубликовал отчет о начале встречи в изложении специального корреспондента “Ъ” Андрея Колесникова. Теперь — продолжение и окончание.

Судя по разговору Владимира Путина с членами Валдайского клуба, немецкий политик Эгон Бар оставил глубокий след в жизни Владимира Путина. И теперь президент России намерен был такой же след оставить в жизни участников встречи. Он еще долго вспоминал про него.

— То, что я сейчас воспроизвел,— говорил он,— это из архива, его дискуссии с представителями руководства Советского Союза в Бонне и в Москве...

— Это видение, которое он тогда излагал и с которым, вероятно, соглашалось советское руководство, в какой момент оно стало невозможным? — допытывался модератор Федор Лукьянов.

— В том-то весь и фокус, что оно не то, чтобы соглашалось, оно слушало, слушало и ничего не делало, что, знаете, побудило Бара сказать фразу, которая меня потрясла! — сообщил президент России.— Он говорит: «Не думал, что я в свои годы вынужден буду в Москве излагать такую точку зрения. И если советское руководство ничего не будет делать, а просто безвольно смотреть — примерно такая цитата — на происходящее, я в Москву больше и не приеду, вы меня здесь не увидите!»

— Как бы там ни было, этот момент был? — Федор Лукьянов всеми правдами и неправдами намерен был добиться ответа на задуманный вопрос, по-всякому переформулируя его.

— Какой? — недоумевал Владимир Путин.

— Момент, когда это все стало невозможно!

Уже было не очень понятно, что возможно, а что невозможно, но Владимир Путин и Федор Лукьянов еще, видимо, держали нить.

— Ну конечно! — воскликнул президент.— Как только Советский Союз — я же сказал в выступлении! — как только Советский Союз развалился, те круги в НАТО, о которых говорил Бар, агрессивно настроенные, по сути дела, если прямо сказать, восприняли это как сигнал к тому, что нужно Россию не включать, так я выразился, в семью цивилизованных народов Европы и мира, а воспользоваться этим для того, чтобы дальше развалить! С этого все началось! Все началось именно с этого!

Так появилась еще одна версия, когда все это началось.

— То есть, получается, когда в первой половине 2000-х очень были интенсивные контакты с европейцами, идеи новые, четыре общих пространства и прочее, это уже все было безнадежно, получается?

Участников разговора нельзя было упрекнуть в необоснованном оптимизме.

— Вы знаете, просто на Западе взяли верх те силы, которые боролись с Россией до конца, вот и все,— пояснил президент.— Я же говорил, и мы все знаем и все критикуем ООН за неэффективность, за то, за это... Но с чего началось-то? С атаки НАТО на Югославию!

Ага, вот с чего все началось.

— Система, которая сложилась после Второй мировой войны, была основана на равновесии сил между странами-победительницами,— пояснил Владимир Путин.— Потом Советский Союз развалили — этот баланс разрушился, и западные страны про себя подумали: «А чего нам соблюдать эти правила, которые были подписаны вместе с Советским Союзом, когда Советского Союза нет? Мы будем теперь правила делать под себя, так, как захотим, с целью добиваться своих интересов на международной арене». И все. И начался этот процесс, и он шаг за шагом так и реализовывался.

Владимир Путин рассказал историю госпереворота на Украине, и можно было подивиться, что он оказался способен на это в очередной раз.

— Проводятся учения НАТО в Балтийском море, звучат очень решительные заявления, угрозы Калининграду,— перешел модератор к теме, заявленной российским МИДом и Сергеем Лавровым,— а с российской стороны обещание в случае чего, в случае попытки блокады Калининграда, применить все средства вплоть до ядерного оружия... Это уже прямо настоящая эскалация и мы на грани войны находимся или пока еще пугаем друг друга?

— Мы никого не пугаем,— качал головой президент.— И то, о чем вы сейчас сказали,— заявление МИДа и письма, которые МИД разослал в некоторые страны,— это не запугивание, это ответ на попытку нас запугать... Если речь дойдет до прямого нападения на Российскую Федерацию, в данном случае имеется в виду Калининград, но, может быть, и другие какие-то территории, конечно,— в повестке дня неизбежно и немедленно появится вопрос применения Российской Федерацией всех вооружений, имеющихся в распоряжении нашей страны. Это неизбежно.

Слова «ядерное оружие» не произносились. Просто «все вооружения» включают и его, разумеется, тоже.

— И дело не в фамилии Верховного главнокомандующего или президента России (совпадает.— А. К.). Дело в том, что, насколько я понимаю... Генсек НАТО говорил о том, что в Европе 300 миллионов и прочее. Да, именно поэтому и будет неизбежным нам ставить вопрос о применении всех имеющихся у нас сил и средств.

Теперь ценно было каждое слово. Потом те, кто останется, будут говорить: «Вот отсюда все и началось». Нет, раньше! С Югославии.

— Почему? — переспрашивал президент.— Во-первых, мы понимаем, что перед нами будет противник в два раза по численности больше нас. Это крупный экономический потенциал, крупный военный потенциал. Да, у нас сил и средств не так уж много будет для того, чтобы противостоять этой угрозе. И мы должны будем использовать свои конкурентные преимущества в этой борьбе. А какие они? Дело в том, что в тех средствах защиты себя мы имеем эти конкурентные преимущества. Да, конечно, Франция и Великобритания — ядерные державы, мы это прекрасно понимаем, отдаем себе в этом отчет. Но таких средств поражения, которые сегодня есть в России, ни у кого нет. И это наши конкурентные преимущества.

Владимир Путин демонстративно исключал из списка Соединенные Штаты.

— А как нам противостоять агрессору? — продолжал он.— Мы никому не угрожаем, мы просто говорим, что инструментов защиты себя у нас не так уж и много. И там, кстати говоря, в этом письме и заявлении МИДа, не сказано о применении ядерного оружия. Там сказано, как я только что сформулировал, о применении всех сил и средств, имеющихся в распоряжении нашей страны. А как оно будет — мы уже решим.

Он не хотел давать аргумент, что бряцал ядерным оружием на Валдайском клубе. Хотя все было очевидно.

— Но упомянутый вами генсек НАТО на это отреагировал, я бы сказал, очень спокойно. Он сказал, что мы не считаем это серьезным,— прокомментировал Федор Лукьянов.

— Правильно,— кивнул Владимир Путин.— Если не считать серьезным их угрозы в наш адрес... Я сейчас вынужден был отвечать на вопросы, которые вы мне задавали. И я думаю, что они ждали от нас такого ответа, потому что сейчас они это выдернут и будут злоупотреблять, эксплуатировать этот тезис — тезис о том, что Россия угрожает нам ядерным оружием, чтобы отвлечь внимание своих граждан от того, что они сами проводят агрессивную политику в отношении России, от того, что они втягивают, подтаскивают своих граждан к опасной черте конфронтации. Мы никому не угрожаем, мы не собираемся ни на кого нападать ни в 2029-м, ни в 2030-м, ни в 2050 году!

Впрочем, после 2022 года они имеют право не верить.

— Но если мы столкнемся с агрессией, мы вынуждены будем отвечать,— добавил Владимир Путин.— И граждане европейских стран должны это четко понимать и различать нашу позицию и позицию действующего некоторого политического руководства своих стран. Но мне кажется, что понимание это есть, понимание это имеется, и это мы видим как раз по результатам выборов и настроениям в крупнейших европейских странах.

Закольцевал, как говорится.

— Я теперь чувствую себя пособником внутриполитических манипуляций европейских правительств,— признался модератор, и был прав.

— Они делают, я полагаю, это сознательно,— не обратил должного внимания Владимир Путин.— Что же, они люди неглупые... умные... И выстраивают свои коммуникации, в том числе и в публичной сфере, именно так, как им нужно для того, чтобы добиваться нужного внутриполитического прежде всего эффекта.

— Несколько недель назад Министерство обороны (России.— А. К.) опубликовало перечень предприятий европейских, на которых производится вооружение для Украины и оттуда поставляется с очень четким указанием, что это потенциальные цели... Ну, допустим, предупреждение в какой-то момент ведь, наверное, надо будет чем-то подтверждать, и придется нанести удар по каким-то из этих крупных предприятий. Наверное, это будет воспринято как нападение со стороны России с возможностью и необходимостью задействовать статью Устава НАТО о коллективной обороне. Мы к такому готовы? — вопрос модератора был по существу.

Ответ оказался неожиданным:

— Поставка вооружений одними странами в другие ничего нового в себе не несет,— сказал президент.— Это военно-техническое сотрудничество, и это не вызывает в нас озабоченности.

Оказывается, это можно. Это — в правилах адской игры. Собственно, Владимир Путин сейчас и устанавливал эти правила.

— Но мы прекрасно отдаем себе отчет в том, что при нанесении ударов вглубь российской территории не может все так гладко происходить для вооруженных сил Украины без космической разведки, без технического содействия западных специалистов,— добавил президент.— Это представляет угрозу для всех. Это является вовлеченностью этих стран в войну с Россией. И это создает дополнительные угрозы для будущего.

Он не говорил, что такую информацию предоставляют и США. Они вообще были с самого начала вынесены за скобки этого разговора.

— Ничего хорошего нет с точки зрения поставок вооружений в зоны конфликтов, все страны мира всегда стараются от этого отойти,— пожал плечами президент.— В зоны конфликтов считается неприличным поставлять оружие. Мы, например, оружие ниоткуда не получаем, мы опираемся только на свой оборонно-промышленный комплекс, на свои возможности в экономике. Украина, я знаю, и всем это хорошо известно, не может существовать самостоятельно. Она вообще утрачивает элементы государственности. На мой взгляд, это очевидная вещь, она управляется извне. И когда кто-то хочет воевать с нами чужими руками — в данном случае руками украинского режима, который бросает своих людей... Собственно, думаю, что он их своими-то и не считает, под пули, на истребление фактически... Вот когда кто-то уже начинает воевать с нами чужими руками, это, конечно, угроза... Я не говорю, что мы завтра собираемся наносить удары по территории и по предприятиям тех стран, которые поставляют оружие на Украину. Но это угроза, которую мы должны четко для себя понимать, оценивать и иметь в виду. И, конечно, Вооруженные силы России, военная разведка должны понимать, откуда эти угрозы исходят. Мы внимательно за этим следим.

Акценты наконец были расставлены. Все вроде понятно. Что угроза, что не угроза.

— Эгон Бар, конечно, доживи он до сегодняшнего дня, был бы в полном ужасе, увидев до чего доехало!..— воскликнул модератор.

Федор Лукьянов спровоцировал новую волну возвращения к эпической фигуре Эгона Бара:

— Я не знаю, я не был с ним знаком. Я повторяю еще раз: когда я прочитал — как бы сказать по-простому, российская аудитория меня поймет, это звучит недипломатично,— я обалдел просто! — нашел нужные слова президент России.— Я был потрясен, насколько был человек умный, грамотный, смотрел вперед! И насколько он думал и о будущем своей страны — Германии — и о будущем всей Европы!.. Я же прочитал его цитату. Он говорил: необходимо преодолеть раскол в Европе — и предлагал решить. Можно было бы с этим спорить, это было тогда актуально. Сейчас, может быть, уже и не очень, но он думал о том, чтобы преодолеть раскол. И что сказал: если этот раскол мы не преодолеем, то, по сути, НАТО всосет в себя все восточноевропейское пространство и Советский Союз окажется в изоляции. А это плохо будет для всего мира — вот о чем он говорил! Как же, конечно, такой умный человек был! Можно только удивиться его прозорливости. Он так и сказал: так и будет. Так и случилось! И это не может не вызывать уважения к его оценке ситуации в то время и к прогнозам на будущее. К сожалению, его никто, повторяю, не послушал...

Перешли к долгожданным вопросам из зала, и Владимира Путина спросили про попытки задержания российских судов.

— Киевские власти начали наносить удары по нашим танкерам, по другим кораблям, которые перевозили наш мирный груз, абсолютно мирного характера груз! — сообщил президент.— Я уже говорил, они где-то, когда начали в начале июня, публично объявили об этом, не постеснялись, начали. Они в первые десять дней выбили у нас 40 кораблей, а потом за всю эту историю повредили свыше 100. Ну что же? Мы начали отвечать. Теперь со всех утюгов к нам идут обращения: «А давайте, прекратите там!» А они начали! «Получи, фашист, гранату от советского солдата!»

Когда-то это стихотворение должно же было прозвучать.

— То же самое с нашими НПЗ,— продолжал президент.— Начали наносить по НПЗ и прямо объявили цель — нанести ущерб нашей экономике. Добились цели? Частично, потому что где-то, по нашим оценкам, примерно 1% ВВП мы потеряли... Причем сознательно, это же гражданские цели, по гражданским целям!.. Ну что же? Получили зеркальный ответ!.. Мы начали наносить удары по тем объектам, которые важны для их экономики. Мы не начинали этого! Теперь у них фактически, по их собственному признанию, нет металлургической промышленности. Но это все двойного назначения, между прочим, потому что из этого делают не только рельсы или строительные материалы. Из металла, производимого на местных заводах, делают и пушки, и все остальное. Но теперь нет. Так же, как и от некоторых других товаров не получают теперь доходы бюджета. Теперь проблемы созданы.

Было такое впечатление, что Владимир Путин хочет откровенности на это встрече:

— Или нам говорят: «Давайте они прекратят наносить удары по вашим НПЗ, а вы прекратите удары по их кораблям. Пусть они гражданские грузы с сельхозпродукцией вывозят». А как же наши другие гражданские грузы, такие как нефть, нефтепродукты?! Вот они прекратят удары, и поэтому станет больше дизельки (так они и говорят на своих совещаниях.— А. К.), которая так нужна, скажем, в Соединенных Штатах. У нас станет больше, но нам и так хватает дизельки! Но на мировые рынки она не попадет, потому что действуют запреты, санкции в отношении нашей нефти и нефтепродуктов. Санкции в отношении страхования, фрахт повышается в цене... Как же наша дизелька попадет на мировой рынок при сохранении санкций?! Да никак! А мы в ответ на это должны будем прекращать удары по чувствительным для них объектам в экономическом смысле... Ну согласитесь, что это выглядит нелепо просто! Обо всем этом можно говорить, но надо только говорить исходя из взаимных интересов...

Российский президент предлагал снимать санкции с России.

Политолог Сергей Караганов на Западе известен тем, что давно предлагает применить ядерное оружие. Правда, когда я до начала встречи спросил его, он заверил, что на этот раз в ходе встречи не будет делать этого, постарается удержаться, если сможет.

Ему удалось. Он спросил, нужно ли восстанавливать освобожденные территории. Не стоит ли просто вывозить в Сибирь заводы с этих территорий. Что ж, один вопрос Сергея Караганова стоил другого.

— Если мы говорим о территориях, которые должны и будут входить в состав российского государства, то мы должны будем восстанавливать экономику и социальную сферу. А вот что конкретно там делать — это другой вопрос,— скучно, видимо, по версии Сергея Караганова, ответил Владимир Путин.

Так и поделили шкуру недобитого медведя.

Комментируя вопрос китайского политолога, Владимир Путин рассказал про своих внуков:

— Я, к сожалению, пока по-китайски не говорю, наш друг, мой друг председатель Си Цзиньпин не говорит пока по-русски. Но вот мы сейчас были вместе в Индии и оказались вдвоем в так называемом накопителе, когда каждый…

У модератора это слово вызвало искренний смех.

— Ну, так называется...— пояснил президент.

— Интересно было бы посмотреть на этот накопитель!..— воскликнул Федор Лукьянов, который термин, очевидно, раньше не слышал.

— Ну, это просто помещение, в котором лидеры собираются, для того чтобы подойти к хозяину мероприятия, в данном случае к премьер-министру Моди,— пояснил Владимир Путин.— Он здоровался с каждым, и каждый руководитель делегации страны проходит уже в общий зал...

Более рутинной процедуры на саммитах поискать.

— Ну вот... Мы с ним, с председателем Си Цзиньпином, остались вдвоем: он и я, без переводчиков,— продолжил господин Путин.

Почему-то в зале опять раздался смех. Причина его была для меня загадкой.

— Вы знаете,— добавил президент России,— что любопытно, стоило ему или мне сказать какое-то одно слово — и мы без переводчиков, не зная языков друг друга, понимали друг друга без слов! Вот вам! Есть барьеры? Нет, они отсутствуют!

— Я только хотел сказать, что слова «пока не знает русского» и «пока не знаю китайского» — это обнадеживает! — сказал модератор.— Но понятно, что уже и не нужно, видимо...

— Я уже говорил, внуки будут у меня работать как переводчики. Они говорят по-китайски,— разъяснил Владимир Путин.

— Владимир Владимирович, вы про накопитель сказали сейчас. Я вдруг подумал, если вы в таком же накопителе, например, на саммите АТЭС окажетесь не вдвоем, а втроем, там еще будет президент Трамп... Вы, наверное, тоже с ним все поймете без слов или с полуслова? — издалека зашел Федор Лукьянов.

— Это будет сложнее,— сообщил президент России.— Что касается, вы намекнули, возможной трехсторонней встречи, я знаю, что в средствах массовой информации об этом говорится. Мы только за. Но есть вопрос. Он в чем заключается? Нужна повестка дня. Надо понять, какова будет повестка дня для любых трехсторонних встреч, о чем мы будем говорить. Ну а в целом любой диалог только на пользу.

Да, встреча, как и сама поездка, все еще под вопросом.

— Вас не смутил визит Зеленского в Белград? — спрашивал модератор.

— Девушек смущает что-либо,— пожимал плечами господин Путин.— Нас ничего не смущает, мы политикой занимаемся.

Цитата имела признаки афоризма.

Лоренцо Пачини из Италии признавался, что у его страны «сейчас неправильные отношения с Россией».

— В качестве европейца хочу задать вам вопрос. Какие условия выдвинет Россия для того, чтобы выработать новую систему безопасности для европейских стран? — интересовался он.— И если мы представим постевросоюзовскую Европу, будете вы рассматривать Европу как часть большого евразийского партнерства или же будет, как вам кажется, всегда конкуренция между США и Россией за эти территории?

Роль, которую он отводил Европе, была сомнительна.

— Италия же находится в Европе, а я говорю о евразийском партнерстве. Значит, конечно, и Италию будем рассматривать и рассматриваем в качестве евразийского партнера,— вносил ясность господин Путин.

— Про экономику европейскую раз заговорили! — оживился модератор.— Вы в последнее время выпустили несколько распоряжений, указов о передаче под наше управление важных европейских активов. Известные всем предприятия. Там это, естественно, интерпретировано как практически грабеж, национализация. А на самом деле?

— На самом деле это ложь и провокация! — заявил президент.— Мы ничего ни у кого не забираем, не крадем и не национализируем. Они взяли и заблокировали наши золотовалютные резервы и резервы Центрального банка, да еще вроде там раздают доходы от использования этих резервов на войну! Это, на мой взгляд, абсолютно недопустимо. Мы ничего, никого не национализировали. Да, мы ставим под внешнее управление некоторые предприятия. А в некоторых европейских странах просто грубо — я хочу это подчеркнуть — грубо нарушая все мыслимые и немыслимые правила, взяли и отторгли у нас огромные предприятия, как, допустим, в Федеративной Республике Германия. Вот и все, понимаете? У «Газпрома» забрали, у «Роснефти» забрали, у других наших… Смотрите, что с ЛУКОЙЛом происходит! Что же? Мы создаем для себя условия, при которых в случае национализации, или, по-другому как это назвать, грабежа наших компаний, мы смогли бы зеркальным образом ответить! С этим и связана постановка под внешнее управление тех предприятий, о которых вы говорите.

Таким образом, западные предприятия в России должны чувствовать себя просто невинными жертвами в большой шахматной партии и этим утешаться.

— То есть при благоприятном сценарии они их получат обратно? — уточнял модератор.

— Да, получат,— обещал президент.

— Спасибо! — благодарил Федор Лукьянов, как будто это он их получит.

В какой-то момент Владимир Путин высказал свое мнение насчет агрессивных амбиций искусственного интеллекта:

— Возможности искусственного интеллекта колоссальные, и это, безусловно, такой инструмент, который будет менять все параметры жизни человека в ближайшие годы. И все это так быстро развивается, что даже трудно прогнозировать, какие будут последствия. Но тем не менее количество связей между элементами знаний в искусственном интеллекте определяется экспертами в пять триллионов, а количество связей в коре головного мозга, в мозгу человека, которые занимаются соответствующими связями, в мозгу, повторяю, измеряется как примерно тысяча триллионов! Понимаете?! Пять триллионов, с одной стороны, в искусственном интеллекте и тысяча триллионов в головном мозге человека!

Это была новая интерпретация проблемы в его устах.

— Кроме того, энергопотребление искусственного интеллекта в разы, в десятки, а может быть, в сотни и более раз больше, чем энергопотребление мозга человека! Мозг человека потребляет всего 20 ватт. А искусственный интеллект? Там нужно атомные электростанции рядом строить, гидроэлектростанции использовать и так далее! Газ, нефть, мазут — чего только не используют!.. Но у искусственного интеллекта есть свои преимущества: он обладает большими активными знаниями и быстрее выдает нужный результат. Поэтому искусственный интеллект, во всяком случае, на сегодняшний день, он может и должен использоваться как инструмент в руках человека.

— А вы чатиками пользуетесь, нейросетями? — заинтересовался Федор Лукьянов.

— Я пользуюсь администрацией президента Российской Федерации,— признался Владимир Путин.— Которая, в свою очередь, пользуется всем, до чего додумалось человечество.

— Это несокрушимая сила абсолютно,— согласился, надо отдать ему должное, модератор.

Он и вообще начал задавать насущные вопросы.

Так, он спросил в какой-то момент с надеждой:

— Мы не будем все ездить на китайских машинах?

— Мы уже ездим на китайских машинах,— видимо, разочаровал его господин Путин.

— Но не все! — не сдавался Федор Лукьянов.

— Да, как весь мир,— кивнул российский президент.

С вопросами выступали представители всех континентов, всем дали слово, от этого встреча предсказуемо затягивалась и выглядела при этом управляемой, причем извне.

Но вот Роджер Кеппель из Швейцарии, отвечающий, по его словам, за редактуру Die Weoltwoche, «самой нейтральной газеты», спросил, как Владимир Путин видит Швейцарию. Вопрос для него был, видимо, не праздный.

— Почему вы наказали одну из наших великих компаний — Nestle, которая стояла, вопреки многим призывам из Европы, что мы должны уйти из России, тем не менее мы оставались здесь, несмотря на критику? — спросил он.

Владимир Путин уже объяснял это и сказал, значит, еще раз:

— Вы знаете, что касается Nestle, то мы вообще никого не наказываем, мы просто отвечаем на те действия, которые совершаются в отношении нас. Думаю, что — деталей сейчас не помню, не знаю,— но думаю, что все дело только в этом... Какие-то решения принимались в отношении Российской Федерации, Российская Федерация соответствующим образом отвечает, и ничего другого.

Гораздо интереснее ему самому было другое:

— Вы сказали, что вы приглашали Эгона Бара... Интересны ваши оценки этого политического деятеля. Если бы вы могли два слова буквально сказать, поделиться, скажите, пожалуйста! Я не был с ним знаком!

Фигура Эгона Бара на этой встрече вырастала до былинных масштабов.

— Что же,— кивнул швейцарец,— он был очень впечатляющим человеком! Мы встретились в центре Социал-демократической партии Германии в Берлине. У него было потрясающее видение! После двух чудовищных мировых войн Германия, которая имела западно ориентированную политику после Второй мировой войны, должна была обратить свои объятия и на Восток!.. Он был настоящим реалистом, он не был погружен в, так сказать, морализм, моральный империализм, который сейчас так распространен в Европе. Я был впечатлен тем, каким он был веселым человеком, очень умным, с юмором! Он был практически ориентирован! Он считал, что Европа — это кладбище бывших империй, что она может быть континентом мира и взаимосвязанности, Европа может объединить эти две крупные страны — США и Россию. Мне кажется, Швейцария также может сыграть свою роль в выполнении видения великого Эгона Бара!.. Мы должны больше дерзать, быть как Эгон Бар! И я поддержу вас во всех попытках вернуть «эгонбаризм», особенно в Германию! Мне кажется, им нужны помощь и образование, чтобы они вспомнили Эгона Бара!

Может быть, никто не сделал для Эгона Бара за всю жизнь столько, сколько два человека, Владимир Путин и Роджер Кеппель, за один этот вечер.

Тем временем Владимир Путин обрисовал свою версию положения на линии боевого соприкосновения с Украиной:

— Только за предыдущий месяц, за сентябрь, Россия поставила под контроль 1301 квадратный километр. Это в 2,5 раза больше, чем в предыдущие месяцы. И темп движения войск нарастает.

Отвечая на вопрос американского журналиста-политолога Рика Санчеса, Владимир Путин заявил:

— Такая тонкая вещь... Я, может быть, публично никогда этого и не говорил. Вот мы слышим: «Вы выигрываете войну, вы уже сделали то-то, то-то. Может быть, хватит?» Вопрос даже не в куске земли... В Донецкой народной республике под контролем Украины осталось примерно 11%. И вот то, что я скажу дальше, важно. На уровне украинского высокого звена говорят о том, что они удержат еще оставшиеся 11% территории ДНР на протяжении полутора лет. В Европе говорят: Украина удержит на протяжении двух лет... Мы считаем, что это произойдет гораздо раньше, учитывая темпы движения наших войск, о чем я только что сказал, нарастающие темпы, хочу обратить внимание. Вопрос. Если утрата этих территорий неизбежно произойдет, есть ли смысл за них цепляться?.. Жертвуя людьми, их безопасностью и жизнями.

Для Владимира Путина вопрос является риторическим: не стоит. Для Украины тоже: стоит.

Продолжение военных действий со стороны Украины Верховный главнокомандующий считает ошибкой.

— Ошибаться может каждый,— рассказал он,— но настаивать на ошибке может только идиот. Если видят, что ошиблись, надо как-то что-то менять в этих подходах!

— Владимир Владимирович, мы три с лишним часа уже работаем. Как вы?

На самом деле работали уже 3:20.

— Пора домой, конечно,— едва дослушав, кивнул российский президент.

Немного позже он добавил:

— Я хочу выразить надежду на то, что все наши дискуссии имеют значение.

Уверенности в этом, конечно, никакой.

Андрей Колесников