Вий на жительство
Станислав Ф. Ростоцкий об экранизациях «Вия»
В прокате «Гоголь. Вий» — вторая часть мэшап-эпопеи о приключениях будущего классика русской литературы в мире собственных персонажей. В творении Егора Баранова великая литература окончательно превращается в комикс, зато здесь, в отличие от большинства экранизаций «Вия», появляется собственно Вий — на радость поклонникам жанра
«Святое место». Режиссер Джордже Кадиевич, 1990
«Гоголь. Вий». Режиссер Егор Баранов, 2018 год
«Вий». Режиссер Алла Грачева, 1996
«Маска демона». Режиссер Ламберто Бава, 1990
«Ведьмин гроб». Режиссер Пак Чжин Сон, 2008
«Вий 3D». Режиссер Олег Степченко, 2014
«Вий есть колоссальное создание простонародного воображения <…> Вся эта повесть есть народное предание. Я не хотел ни в чем изменить его и рассказываю почти в такой же простоте, как слышал» — так Николай Васильевич Гоголь в 1835 году описывал источник своих фантазий в предисловии к повести, открывавшей вторую часть «Миргорода». К сожалению, он был вынужден пойти на поводу у критиков (вроде Белинского, убежденного в том, что автору «фантастическое как-то не совсем дается», или Шевырева, утверждавшего, что «ужасное не может быть подробно: призрак тогда страшен, когда в нем есть какая-то неопределенность») и уже из второго издания убрал развернутые описания осаждавшей философа Хому Брута нечисти. В таком виде «Вий» устроил Белинского чуть больше («повесть через изменения сделалась много лучше прежнего»), но прискорбно лишился пары леденящих душу страниц абсолютно лавкрафтовского толка: «Выше всех возвышалось странное существо в виде правильной пирамиды, покрытое слизью. Вместо ног у него было внизу с одной стороны половина челюсти, с другой — другая; вверху, на самой верхушке этой пирамиды, высовывался беспрестанно длинный язык и беспрерывно ломался во все стороны <…> Немного далее возвышалось какое-то черное, все покрытое чешуею, со множеством тонких рук, сложенных на груди, и вместо головы вверху у него была синяя человеческая рука <…> Одно какое-то красновато-синее, без рук, без ног протягивало на далекое пространство два своих хобота и как будто искало кого-то».
«Маска Сатаны». Режиссер Марио Бава, 1960
Фото: DIOMEDIA / Photos 12 Cinema
Но и в конечной редакции «Вий» будоражил адептов «литературы беспокойного присутствия» по всему миру. Среди таковых был и итальянский оператор и мастер комбинированных съемок Марио Бава, который обожал читать его перед сном собственным детям, а когда представилась возможность дебютировать в качестве режиссера, не раздумывая взял за основу любимую книжку. В результате в 1960-м, одновременно с «Подглядывающим» Майкла Пауэлла и «Психозом» Альфреда Хичкока, свет увидела «Маска Сатаны» (или «Черное воскресенье», или «Дом страха», или «Месть вампира», или даже «Час, когда приходит Дракула»), один из самых успешных, влиятельных, да и просто великих фильмов ужасов всех времен и народов. Бава спокойно обошелся без собственно Вия в том виде, как его понимал Гоголь («начальник гномов, у которого веки на глазах идут до самой земли»), действие было перенесено из Малороссии в совсем уж умозрительную Молдавию, но зато там была Панночка — да какая! Немыслимой красоты актриса Барбара Стил сыграла у Бавы две роли — ведьму Азу, жестоко казненную в XVII веке, и ангелическую Катю, телом которой Аза пытается завладеть двести лет спустя. Эта роль проторила актрисе дорогу в фильмы Кормана и Феллини и сделала первой безоговорочной звездой жанра. Тридцать лет спустя сын Бавы Ламберто (один из тех, кто слушал «Вия» на сон грядущий) снял якобы ремейк отцовского шедевра, вновь со ссылкой на Гоголя в титрах. Но в истории о компании лыжников, разбудивших древнее зло в горах Северной Италии, и от Бавы-старшего осталось немного, не говоря уж о Гоголе (неудивительно, что кино в итоге предпочли выпустить под видом пятой части успешной хоррор-франшизы «Демоны»).
«Вий». Режиссер Георгий Кропачев, 1967
В 1967 году на «Вия» наконец обратили внимание на родине: под руководством главного советского кинокудесника Александра Птушко (в титрах он обозначен как «художественный руководитель фильма и постановщик трюковых сцен») учащиеся Высших курсов сценаристов и режиссеров Константин Ершов и Георгий Кропачев сотворили эффектнейшую, компактную (немногим больше часа) и по-настоящему уникальную готик-фолк-экстраваганцу, практически в одиночку отвечавшую за жанр ужаса в советском кинематографе. Помимо совершенно невероятных спецэффектов и вполне способной конкурировать с Барбарой Стил Панночкой — невинно-инфернальной Натальей Варлей, «Вий» выделялся непривычной изысканной смурью, сходной с эстетикой фильмов британской студии Hammer или кормановских экранизаций Эдгара По: чего стоят одни только зловещие и безмерно скорбные лики святых, взирающие на адский шабаш со стен церкви («образа в углу — и те перекошены»), да и сама церковь здесь такая, что хоть немного похожую можно обнаружить разве что «В пасти безумия» Джона Карпентера. Неудивительно, что наш, по сути эталонный «Вий» оказался неплохо известен на Западе, попал в профильные справочники и в кругах почитателей такого рода продукции котируется не хуже португальских или филиппинских раритетов.
Гораздо труднее раздобыть (и на Западе, и у нас) балканскую версию «Вия», поставленную в тогда еще единой Югославии сербским режиссером Джордже Кадиевичем — «Святое место» (1990). Тут снова не нашлось места для заглавного монстра, зато (как и в оригинальной итальянской версии «Маски Сатаны») оказались подняты темы кровосмесительства и всего остального, попадающего под категорию «детям до 16». Довольно близко к тексту поставлен двадцатиминутный украинский мультфильм Леонида Зарубина и Аллы Грачевой «Вий» (1996); исторической правды (хотя бы в завязке) старается по мере сил придерживаться компьютерная игра «Вий. История, рассказанная заново» (2004). Но в том, что касается «Виев» нового миллениума, приходится иметь дело с вариациями на тему — и заводят они порой в причудливейшие дебри. В снятой в замаскированной под Штаты Эстонии, но тем не менее номинально российской «Ведьме» (2006) Олега Фесенко место Хомы Брута занял репортер Айван (Валерий Николаев), а Панночкой, на сей раз по имени Меррил, была назначена Евгения Крюкова. Невероятно интересной оказалась южнокорейская версия «Вия» — «Ведьмин гроб» (2008) Пак Чжин Сона, три причудливо связанные между собой новеллы по гоголевским мотивам,— но посмотреть ее немногим легче, чем фильм Кадиевича. А вот «Вий 3D» (2014) Олега Степченко (с Джейсоном Флемингом в роли угодившего в Миргород английского картографа Грина) снимался бесконечно долго, на каком-то этапе перестал вызывать энтузиазм даже у самых доброжелательных наблюдателей — но в конце концов собрал весьма внушительные деньги, стал чемпионом российского проката за отчетный период, а уже в этом году выходит продолжение, «Тайна печати Дракона», в которой помимо Флеминга задействованы Арнольд Шварценеггер, Джеки Чан и Рутгер Хауэр.
«Гоголь. Вий». Режиссер Егор Баранов, 2018 год
И, разумеется, без Вия не могло обойтись в очередных главах эпопеи Егора Баранова «Гоголь», где будущий классик, а пока что даровитый, но припадочный агент Третьего отделения Николай Васильевич (Александр Петров) попадает во вселенную своих собственных грядущих персонажей (помимо «Вия» в потусторонней круговерти второй части встречаются персонажи «Майской ночи, или Утопленницы», «Страшной мести», «Ночи перед Рождеством»), и на самом пике предполагаемой трилогии очевидно, что вселенная эта более чем жизнеспособна.
Пускай герои «Миргорода» и «Вечеров на хуторе близ Диканьки» взаимодействуют скорее по законам комикса, чем большой литературы, зато ничуть не менее убедительно, чем Мстители или члены Лиги Справедливости. И вся эта «страна литературных героев» оказывается органично вписана в антураж старого доброго готического триллера — в духе «Сонной лощины» Тима Бёртона (который, кстати, назвал как-то раз своим любимым фильмом ужасов как раз «Маску Сатаны») и незаслуженно забытого, но от того не менее триумфального «Братства волка» Кристофа Гана. И новоявленный Хома Брут (Алексей Вертков) во впечатляющих рукопашных явно использует приемы, продемонстрированные некогда в «Братстве» Марком Дакаскосом.
Особенно приятно и в высшей степени справедливо, что в кои-то веки в экранизации «Вия» не забыли собственно о Вие. В «Гоголе» он предстает во всей своей чудовищной красе, придуман и исполнен в лучших традициях Мэтта Ривза («Монстро») и Гарета Эванса («Монстры») и снова заставляет, зажмурившись от восторга и ужаса, вспоминать заветные фрагменты, которые Гоголь некогда выбросил: «Далее занимало почти всю стену огромное чудовище и стояло в перепутанных волосах, как будто в лесу. Сквозь сети волос этих глядели два ужасные глаза. Со страхом глянул он вверх: над ним держалось в воздухе что-то в виде огромного пузыря с тысячью протянутых из середины клещей и скорпионных жал. Черная земля висела на них клоками».