От революции остались немногие
Корреспондент “Ъ” стала свидетелем скромной акции протеста в Бейруте
Вторая годовщина ливанской революции прошла почти незамеченной. Отметить ее в Бейруте собралось около ста активистов. Журналистов и военных было примерно столько же, сколько демонстрантов. Ливанцы опасаются новой гражданской войны, но не теряют надежду на перемены к лучшему. «Революцию не делают в один день»,— говорят они и отчаянно верят, что справедливость восторжествует. Если не сейчас, то когда-нибудь. Корреспондент “Ъ” Марианна Беленькая прогулялась вместе с демонстрантами по центру Бейрута.
Организаторы воскресной демонстрации считают, что многие побоялись принять в ней участие после недавних уличных боев в Бейруте
Фото: AFP
Фото: Коммерсантъ / Беленькая Марианна
Фото: Коммерсантъ / Беленькая Марианна
Фото: Коммерсантъ / Беленькая Марианна
Фото: Коммерсантъ / Беленькая Марианна
«Давайте-давайте, выходите на улицу»,— скандировали демонстранты, собравшиеся у Дворца правосудия в Бейруте, чтобы отметить вторую годовщину очередной ливанской революции. Однако желающих присоединиться к маршу по центру города было немного. Около ста человек собрались, чтобы выразить протест властям и вспомнить все, что происходило в стране за эти два года. Прохожие молча наблюдали за демонстрантами — кто-то сочувственно, кто-то с усмешкой, и лишь дети, высовываясь из окон, выражали солидарность. Журналисты и военные, охранявшие демонстрантов, по численности едва не превосходили последних. Манифестанты — жители Бейрута, интеллигенция, люди в возрасте от 20 до 70, студенты, пенсионеры, дама с собачкой. Почти все явно знакомы друг с другом и постоянно встречаются на митингах. В руках плакаты: «Ливан — заложник преступного режима», «Вернем родину и восстановим государство», «Права народа — священны», «Один за всех и все за одного».
Ваш браузер не поддерживает видео
Напомним, что протесты вспыхнули в Бейруте 17 октября 2019 года после сообщений о введении в стране новых налогов, чтобы залатать дыры в бюджете. Последней каплей для ливанцев стал налог на использование приложения WhatsApp в размере $6 в месяц. Правда, ливанцы утверждали, что дело не в WhatsApp, а в том, до какого состояния правительство довело страну. Тогда протесты охватили практически все крупные города от севера до юга и в итоге привели к отставке правительства во главе с премьером Саадом Харири. Новое правительство проработало всего год. Чуда не случилось — ситуация в стране становилась все хуже и хуже. Пандемия коронавируса стала ударом по и без того дышащей на ладан ливанской экономике. Не успели ливанцы выйти из карантина, как на воздух взлетел порт Бейрута. Взрыв, произошедший в августе прошлого года, унес жизни более 200 человек, тысячи получили ранения. Был разрушен не только порт и элеватор, но и прилегающий к ним район ливанской столицы.
За два года стоимость ливанской лиры упала более чем на 90%. Годовой уровень инфляции в этом году превысил 100%. В стране нет лекарств, электричества, а главное — надежды на будущее. Все, кто может, стараются уехать из Ливана. Некогда оживленные улицы погрузились во мрак, в глазах у людей безнадежность. Когда-то символом Ливана стали беженцы, которые покинули страну во время гражданской войны 1975–1990 годов, и теперь история повторяется. Изображение людей с чемоданами в руках — новое популярное граффити в Бейруте. «Почти все мои близкие друзья уехали»,— говорит Мина, переводчица в одном из новостных агентств. И сразу добавляет: «Я тоже думала про отъезд, но слишком люблю Ливан».
После взрыва в Бейруте страна вновь осталась без правительства. Больше года понадобилось ливанским политикам, чтобы прийти к согласию по кандидатуре премьер-министра. И лишь в прошлом месяце новое правительство во главе с Наджибом Микати приступило к работе. Его цель — довести страну до планируемых весной следующего года парламентских выборов и хоть как-то выправить ситуацию в экономике. Но чем ближе к выборам, тем сильнее обостряется ситуация в стране.
Семьи погибших в порту Бейрута никак не могут добиться справедливости и найти ответы на вопросы, связанные с трагедией.
Среди них главные: почему шесть лет никому не было дела до 2,7 тыс. тонн аммиачной селитры, которые хранились в порту, и для кого был предназначен опасный груз. В глазах большинства ливанцев ответственность за взрыв несут практически все политики, которые были у власти в период между 2014 и 2020 годом, но отвечать никто не хочет. Попытки судей вызвать на допрос депутатов парламента, экс-министров и представителей спецслужб потерпели неудачу. Требования отставки судьи Тарека Битара — уже второго за год главы следственной комиссии — чуть не привели в минувший четверг к новой гражданской войне. Шествие шиитских партий «Хезболлы», «Амаль» и христианской «Марады», чьих представителей вызывали на допрос, обернулось пятичасовым боем на улицах Бейрута.
Ваш браузер не поддерживает видео
До сих пор в Ливане спорят, кто сделал первый выстрел. «Хезболла» обвиняет христианское движение «Ливанские силы», в соцсетях появилась версия о первом выстреле со стороны военных, которые следили за порядком, а часть ливанцев считает, что это был «спектакль» со стороны шиитских партий. «Ситуация в стране по мере приближения даты парламентских выборов будет накаляться. Партиям нужно заявлять о себе. Это не более чем спектакль» — такую оценку в разговоре с корреспондентом “Ъ” давали недавним уличным боям участники воскресной демонстрации. «Спектакль» унес жизни семи человек, больше 30 пострадали. Ливанцам постарше случившееся навеяло воспоминания о том, что происходило в Бейруте во время гражданской войны 1975–1990 годов.
Организаторы воскресной демонстрации считают, что многие побоялись принять участие в их акции после того, что произошло в городе накануне, но это не значит, что люди перестали верить в революцию. Но правда и в том, что многие ливанцы за два года просто забыли о памятной дате. «Я на митинге. Как каком? Годовщина революции»,— отвечает кому-то по телефону одна из участниц демонстрации. Слишком многое обрушилось на Ливан за минувшие два года, и уже непонятно, чего требуют демонстранты — смены политических элит, конца коррупции, справедливого расследования взрыва в порту или хотя бы прекращения перебоев с электричеством. Слова «электричество» и «свобода» звучат как синонимы.
Ваш браузер не поддерживает видео
«Да, нас мало. Но будем продолжать бороться. Мы не дадим втянуть нас в политические игры и гражданскую войну»,— сказала “Ъ” Самира, одна из организаторов акции. Она стоит перед журналистом то с плакатом с изображением погибших в порту Бейрута, то берет мегафон и садится в машину, идущую во главе шествия. «Мы не забудем революцию 17 октября. Один за всех и все за одного»,— скандирует она. «Нет гражданской войне»,— отвечают ей манифестанты.
«Бейрут, ты создан из души народа,
Из вина, крови и пота, хлеба и жасмина.
Почему же стал твой аромат теперь
Ароматом дыма и огня?»
— звучит из машины голос самой известной арабской певицы Фейруз. Эти слова относятся ко времени гражданской войны, но в Ливане их можно повторять бесконечно. На плакатах в городе все время появляются новые имена погибших: во время протестов, уличных столкновений, взрыва в порту, в результате политических заказных убийств.
Но все же среди отчаяния у ливанцев остается надежда. «Наш дом разрушен — но мы нет» — такие надписи можно увидеть в районе Бейрута, который пострадал от взрыва в порту. И то же кредо у манифестантов, собравшихся отметить годовщину революции. «Если бы я не верила в лучшее, я бы не пришла на митинг»,— говорит одна из участниц шествия Кристина. Она, как и ее соратники, готова выходить на улицу вновь и вновь. Многие демонстранты говорят, что надеются на будущие выборы, считая, что даже если представители гражданского общества получат несколько процентов голосов — это уже будет победа. Хотя многие понимают, что сломать годами существовавшую политическую систему, когда власть делят между собой представители этноконфессиональных движений, практически невозможно. Митинги, которые организуют традиционные партии, собирают тысячи людей. Слишком резкий контраст с акцией тех, кто вышел на улицу в воскресенье.