Первый роман Сергея Доренко «2008» (Москва, Ad Marginem, 2005) прекрасен уже тем, что это первый в русской литературе опыт нейролингвистического программирования. То есть, строго говоря, не совсем первый: шаманские повторы «Левой, левой, левой!» у Маяковского тоже призваны были не то мобилизовать, не то дебилизовать читателя, не то все вместе; то же и «Убей его» или «Жди меня» у Симонова - его убей, меня жди, что непонятно?! Маяковский и Симонов гипнотизировали бессознательно, Пелевин издевался над самой идеей гипноза, но у Доренко все всерьез. Когда читаешь его книгу - так и слышишь ласковый железный баритон, вероятно, до сих пор снящийся мэру одного большого города: «Страх - основа духовной жизни человека. Страх - это то, к чему мы всегда готовы. Страх - это главное ежеминутное, ежемгновенное чувство всех ваших предков в последних сотнях тысяч поколений. Страх эволюционировал в ваших предках до благородных всяких разновидностей. Страх за близких. Страх за Родину. Страх проиграть португальцам в футбол». Эти повторы вбивают вам в голову заветные мысли Сергея Доренко. Страшно подумать, сколько было бы в России толстовцев, владей Толстой приемами Доренко. Любая образная сила, любая философская мощь проигрывают прикладным, хорошо просчитанным ноу-хау. Погодите, мы доживем еще до экспансии рекламных слоганов в литературу… «Наташа Ростова страстно желала выйти замуж за Андрея Болконского. Ведь она была этого достойна!» - устоять невозможно. Я абсолютно серьезен: приемы гипноза и политического зомбирования, выработанные телевидением, еще никто не додумывался применять в обычной словесности. Если соединить идеи, скажем, Достоевского и приемы Доренко, сомневаюсь, что в России уцелеет хоть одна старуха.
Повторами и гипнозами, впрочем, арсенал не исчерпывается. Доренко отлично умеет проассоциировать каждого персонажа с какой-нибудь мерзостью - и персонаж не отмоется уже никогда. Вот некто сидит в своем кремлевском кабинете и пьет чай с лимоном, потому что лимон выводит из почек камни - так называемые ураты. Эта мысль варьируется несколько раз, и мы уже прочно ассоциируем этого персонажа с почечными камнями, он в нашем сознании так же надежно маркирован, как некогда Примаков со своими кровавыми суставами.
