В середине марта Борис Ельцин должен обратиться к Федеральному собранию с ежегодным посланием. О том, что готовится сказать глава государства, корреспонденту "Власти" Наталье Тимаковой рассказал один из разработчиков послания — заместитель главы администрации президента Александр Волошин.
Стратегия
— В последнее время президент почти не занимается экономикой. Наверное, и в его послании она займет немного места?
— Я бы не стал так однозначно и трагически утверждать, что влияние президента на экономику в последнее время резко упало. Глава государства на протяжении всех лет реформ во многом вынужденно заполнял то пространство, которое не было урегулировано законом. Когда начинались реформы, нормативное пространство было почти пустым, и неизбежно многие вопросы приходилось регулировать указами президента. По мере того как наше нормативное поле заполнялось законами — плохими, хорошими, средними, разными, неважно какими,— необходимость в регулировании экономики со стороны президента объективно уменьшалась.
Да, с приходом Кириенко появилась новая практика — когда далеко не все постановления правительства согласовывались с администрацией президента, с Борисом Николаевичем. Это объяснялось прежде всего необходимостью срочного принятия решений. Но экономическая стратегия всегда оставалась за президентом.
— И как же будет выглядеть эта экономическая стратегия в 1999 году?
— За отчетный период в стране произошел кризис. Он не мог не отразиться на экономической стратегии. Вообще, любой кризис — не только экономики, а любой сферы деятельности — это повод осмотреться, проанализировать, почему он произошел и что делать дальше и т. д. Все люди, как правило, думают, как жить дальше, но когда происходит кризис, он вынуждает это делать гораздо более активно. Именно поэтому составной частью экономического блока послания является анализ причин кризиса. И из анализа этих причин проистекают выводы, как жить дальше.
Одна из наших проблем состоит в отсутствии четко сформулированной цели. Когда начинались реформы, в определенной степени в обществе было согласие, основанное на отрицании. Никто не хотел жить так, как жили до этого. И в этом было согласие. Именно это позволило начать реформы. Поскольку реформы оказались тяжелыми, согласие постепенно растворилось. В некотором роде — в виде политической стабильности — оно вновь возникло с приходом Примакова, но мне кажется очевидным, что это согласие от усталости, согласие в виде примирения. Нет, скорее в виде перемирия. Для того чтобы укрепить это согласие, теперь необходимо определить цель, которую общество стремится достичь.
— Президент сформулирует эту цель в послании?
— Это не только задача президента — это общая задача, вокруг которой можно консолидировать общество. Любые реформы осуществляются в конечной степени для того, чтобы люди жили хорошо. И вообще, само государство для этого существует.
Для того чтобы двигать реформы дальше, нужно четко сформулировать образ России, российской экономики, к которому мы должны прийти. Это все — несиюминутная задача, и я абсолютно далек от того, чтобы обвинять, например, правительство в отсутствии такой общей цели. Но нам так или иначе необходимо определить, какой мы хотим видеть Россию XXI века. Каким мы хотим видеть ее место в мире, в международном разделении труда, на различных рынках. И для достижения этой цели мы должны строить экономическую политику. Принципиально важно сначала сформулировать, чего мы хотим достичь, а потом уже выбирать инструменты для достижения этих целей.
Экономическую часть послания условно можно разбить на три части. Первая — это анализ кризиса, его причин, определение места, где мы оказались после 17 августа, угрозы, выросшие из кризиса. Следующая часть — это ближайшие задачи, вплоть до среднесрочных. И, наконец, третья — это уже стратегический подход.
Тактика
— Как будут реализовываться среднесрочные задачи? Президент даст поручения правительству — что-то вроде "двенадцати дел", как в прошлом году?
— Существует практика, по которой правительство ежегодно проводит заседание, посвященное задачам, вытекающим из послания. И в этом году такое заседание тоже будет. В аппарате правительства оно уже готовится. Но задачи правительства, вытекающие из послания,— это вовсе не перечень поручений, изложенных в тексте. Какие-то достаточно абстрактные положения этого документа могут вылиться во вполне конкретные задачи, которые в рамках общей стратегии правительство сформулирует для себя само.
— Кто из правительства работает с вами над текстом послания?
— В состав рабочей группы по подготовке послания входят руководители Рабочего центра экономических реформ при правительстве Владимир Мау и Марк Урнов. А вообще, на предварительном этапе работы над посланием мы разослали приглашения поучаствовать в ней достаточно широкому кругу специалистов, академиков. Многие откликнулись, и многое из того, что было предложено ими, мы использовали. На финишном этапе я планирую обсудить экономические вопросы с вице-премьером Юрием Маслюковым.
— Для правительства экономическая часть послания не станет неожиданностью?
— Нет, конечно, не станет. Чем ближе срок сдачи послания, тем больше мы будем работать с правительством.
— Когда вы планируете показать текст Евгению Примакову?
— Я не готов назвать сейчас число. Каких-то определенных сроков нет.
— Вы уверены, что стратегия, которая заложена в послание, понравится правительству?
— Мне кажется, должна понравиться. На самом деле сколько людей, столько мнений. Ведь даже члены правительства на своем заседании высказывают разные суждения и разные точки зрения. Поэтому говорить о том, что каждый член правительства будет согласен с каждой буквой послания... Так точно не будет. Такой задачи и не ставится.
Например, вопрос о банкротстве. Закон о банкротстве принят, процессы идут по всей стране, а у нас до сих пор нет четкой государственной позиции по этой проблеме. У меня складывается такое ощущение, что правительство находится в идеологическом плену, когда речь заходит о банкротстве. Ведь вопрос не в том, банкротить предприятие или нет. Вопрос в активной позиции государства — проблема банкротства, безусловно, требует государственного подхода. И в послании это будет специально прописано.
Передний край
— Ход переговоров России с МВФ в послании рассматривается?
— Нет. В общем виде проблема взаимоотношений с МВФ будет затронута, но вопрос переговоров с фондом — это вещь достаточно конфиденциальная. У нас, безусловно, должна быть своя четкая переговорная позиция, но она не должна публиковаться, оглашаться с трибуны. Общие подходы — да. Общий подход для нас понятен: мы с МВФ сотрудничать будем. Ситуация такая, что ни мы, ни МВФ никуда друг от друга не денемся.
— Такое впечатление, что это наш единственный аргумент на переговорах: никуда вы от нас не денетесь. Пока что-то у Маслюкова не очень получается его использовать...
— Я не хочу давать оценку правительству, но то, что переговоры сложные, это объективно. То, что ситуация у нас в экономике непростая, это тоже не новость. И что правительство было вынуждено пойти на эмиссионное покрытие части своих расходов, мы тоже не скрываем. Кстати, последние полтора месяца эмиссии нет. До этого была, но я не уверен, что любое другое правительство смогло бы без этого прожить. В конечном счете мы с МВФ договоримся.
— Президент не собирается поручить ведение переговоров кому-нибудь другому? Или и в эти проблемы глава государства больше не вмешивается?
— Если вы говорите о структуре правительства, то это вещь, которая утверждается президентом по предложению главы кабинета министров. Здесь в первую очередь важна позиция Евгения Максимовича. Ведь в любом случае именно председатель правительства несет ответственность и за экономику, и за переговоры с МВФ.
Что же касается организации переговоров, то она сейчас действительно устроена не лучшим образом. Министр финансов, участвующий в переговорах, подчиняется не Маслюкову, а Примакову. Хотя других министров курирует Маслюков. Поэтому он отвечает за этот участок, но масштабную координацию осуществлять по определению не может. Получается так, что переговорную позицию должен сводить в единое целое премьер, и в итоге мы имеем очень сложную конструкцию.
Если Примаков сочтет нужным, он всегда может выйти с предложениями к президенту ввести пост или вице-премьера, ответственного за переговоры, или спецпредставителя.
— А что, если, несмотря на все усилия правительства, МВФ не даст России кредит?
— Такие сюжеты — из фильмов ужасов, и их лучше не рассматривать. Даже если МВФ даст нам денег только на рефинансирование долга, это тоже далеко не самый лучший сценарий. Если фонд не одобрит экономическую программу правительства в целом, это затруднит нам дальнейшие переговоры. Ведь сразу же после того, как мы договоримся с МВФ, нам придется начать консультации с Парижским и Лондонским клубами. И это будет не менее тяжелый процесс.
Новый российский долг реструктурировать практически невозможно, ведь основную его часть составляют кредиты МВФ и евробонды. Поэтому сейчас нам нужна в первую очередь глубокая реструктуризация советского долга. И я надеюсь, что наши партнеры прекрасно это понимают.
— Президент в своем послании назовет виновных в резком ухудшении экономической ситуации в стране?
— Все ветви власти виноваты в том, что мы сейчас имеем именно ту экономическую ситуацию, которую имеем. То, что у нас плохие экономические законы, в этом вина законодательной власти. Проблемы исполнительной власти — в отсутствии должной принципиальной последовательности в осуществлении реформ. Судебная же власть до сих пор не оказывает реальной помощи субъектам экономики в цивилизованном выяснении отношений между ними. Так что виноваты все, и исправлять ситуацию тоже нужно всем.
"ПРИНЦИПИАЛЬНО ВАЖНО СНАЧАЛА СФОРМУЛИРОВАТЬ, ЧЕГО МЫ ХОТИМ ДОСТИЧЬ, А ПОТОМ УЖЕ ВЫБИРАТЬ ИНСТРУМЕНТЫ ДЛЯ ДОСТИЖЕНИЯ ЭТИХ ЦЕЛЕЙ"