Дело о проворовавшихся милицейских осведомителях

338 858 агентов и осведомителей насчитывала агентурная сеть отделов борьбы с хищениями социалистической собственности МВД СССР на 1 января 1948 года. Приказывая в 1940 году резко увеличить численность агентуры ОБХСС, нарком внутренних дел Лаврентий Берия полагал, что с ее помощью можно если не победить, то резко ограничить масштабы хищений в промышленности и торговле, а кроме того, пресечь широко распространенную в стране всеобщего дефицита спекуляцию товарами и продуктами. Однако хищения становились все более изощренными, а активная деятельность многочисленной агентуры совершенно неожиданно создала для ее милицейских кураторов серьезные проблемы.

Если судить по сохранившимся в архивах письмам трудящихся, на протяжении всего времени существования СССР его граждане вели постоянную и непрекращающуюся борьбу за предметы первой необходимости. Различие состояло лишь в том, что недостаток хлеба или мяса, тканей или обуви то существовал очагами в отдельных городах и областях страны, то охватывал весь Союз целиком. Случались и относительно благополучные годы, когда напряженность с продуктами или промышленными товарами спадала настолько, что о них потом вспоминали на протяжении многих лет.

Одним из таких относительно благополучных периодов оказался 1938 год, причем никакой заслуги власти в этом не было. Секрет заключался в том, что председатели колхозов, чтобы остановить массовое бегство колхозников в города, начали закрывать глаза на самовольное увеличение приусадебных участков. А в некоторых местах селяне даже стали брать в своеобразную аренду колхозные поля. Урожай с них шел на рынки, а прибыль делилась между производителями и руководителями. Вместе с увеличением предложения наблюдалось и снижение спроса, вызванное массовыми репрессиями. Так что рыночные цены пошли вниз, и свежие продукты стали доступны даже низкооплачиваемым категориям городского населения.

Однако в мае 1939 года партия и правительство решили пресечь этот рецидив частнособственнических настроений, и по всей стране началась проверка приусадебных участков и изъятие излишков земли. Поступление продуктов на рынки значительно уменьшилось, и в магазинах появились очереди. Ко всем прочим бедам год оказался неурожайным. А в сентябре 1939-го началась Вторая мировая война, и советские граждане, очень хорошо помнившие трудности и голод эпохи войн и революций, принялись агрессивно скупать все товары длительного пользования, начиная с сахара, муки, соли и спичек.

Правда, создать солидные запасы им все равно не удалось, поскольку государство тоже развернуло подготовку к войне и стало активно пополнять хранилища Комитета резервов. Кроме того, многие заводы, фабрики и прочие производства начали переводить на изготовление военной продукции. И к концу 1939 года дефицит всего и вся снова стал всеобщим. Той же зимой житель Киева Н. С. Ковалев писал председателю Совнаркома СССР В. М. Молотову:

"Уважаемый Вячеслав Михайлович. Вопрос одежды у нас в Киеве чрезвычайно тяжелый. Позорные дела творятся. Многотысячные очереди к магазинам собираются за мануфактурой и готовой одеждой еще с вечера. Милиция выстраивает очереди где-нибудь за квартал в переулке, и потом "счастливцев" по 5-10 человек гуськом, один за другого в обхват (чтобы кто не проскочил без очереди), в окружении милиционеров, как арестантов, ведут к магазину. В этих условиях расцветает спекуляция жуткая, произвол милиционеров, и говорят, что не без взяток. Сердце сжимается от таких "порядков". Сколько недовольства и проклятий. Честный рабочий человек, если он даже крайне нуждается, не может купить себе белья, брюки и пр. самое необходимое, разве что у спекулянтов за удвоенную цену. Так дальше терпеть нельзя, это положение нужно изменить. Или, если есть, дать больше товаров в продажу, чтобы открыть несколько магазинов или установить какую-то норму или право на покупку товара всякому гражданину. Я считаю, что, когда ликвидировали карточную систему, имелось в виду, что будет лучше, а на практике с мануфактурой это не оправдывается. Ничего плохого, а наоборот, будет лучше от введения гос. регулирования в этом вопросе. Дорогой Вячеслав Михайлович! Убедительнейшая просьба разобраться с этим делом. Об этом вопят сотни тысяч граждан".

В других частях страны положение со снабжением выглядело еще плачевней. 7 февраля 1940 года руководители горплана г. Вольска писали своему депутату Верховного совета СССР зампреду Совнаркома СССР А. Я. Вышинскому:

"Создавшееся положение в области торговли хлебом в городе Вольске характеризуется целым рядом нетерпимых моментов, что вынуждает Горплан обратиться по этому вопросу к Вам, в интересах немедленного устранения политически вредных явлений. Общая картина торговли хлебом такая:

1. Как в городе, так и на заводах, в том числе и ведущих, т. е. на цемзаводах, большие очереди за хлебом. Практикующаяся в свое время так называемая живая очередь никем не регулируется, в силу чего население проявляет свою инициативу, вводя списки занимающих очередь. Чаще всего очередной номер пишется на руке. С целью гарантировать себя в получении хлеба (всему населению хлеба не достается) очереди устанавливаются с 2-3 часов ночи до момента открытия магазина, т. е. до 7-8 часов утра. Т. е. люди простаивают по 7-8 часов на 35-40-градусном морозе. Вместе с взрослым населением в очередях находятся и дети.

2. При явном недостатке хлеба в продаже находится до 50% высокосортного хлеба по цене 1 р. 50 к., 2 р. 70 к. и дороже за килограмм. Большая доля населения не имеет возможности приобретать этот хлеб, т. к. рабочий при среднемесячной зарплате в 200-250 рубл. и семье в 4-5 человек не покрывает расходы по покупке хлеба.

3. Все чаще в очередях создаются настолько серьезные неполадки, что приходится прибегать к содействию милиции.

4. Одновременно с резко ограниченным отпуском хлеба в торгующей сети отсутствует крупа, мука и другие виды продуктов питания. На колхозном рынке также нет в продаже ни муки, ни крупы. Понятно, что создавшиеся условия не могли не сказаться на настроении населения города".

В НКВД СССР ясно понимали, что основная проблема, вызывавшая очереди и недовольство населения, заключалась в элементарном отсутствии товаров и продуктов в магазинах. 3 февраля 1940 года начальник Главного экономического управления НКВД СССР Б. З. Кобулов писал наркому торговли СССР А. В. Любимову:

"По сообщению УНКВД Рязанской области, в связи с низким урожаем за последние два года и сокращением фондов муки на январь месяц с. г. ощущается острый недостаток в снабжении населения хлебом. Январский план для Рязанской области утвержден в размере 16 тыс. тонн вместо отпущенных в ноябре мес. 23,6 тыс. тонн и в декабре — 17,5 тыс. тонн. В результате у магазинов создаются большие очереди, как в городе, так и в деревне. В Бельковском, Клепиковском и других районах области из-за недостачи хлеба, а главное, в результате неправильной организации торговли имеются случаи, когда ученики не посещают школы. В некоторых районах области имеются факты извращения принципов советской торговли. Парторг Межрайлесхоза Шелуховского района Пшеничкин установил норму отпуска хлеба в одни руки: лесорубам — 2,5 кг, а учителям — 700 гр. Парторг совхоза "Кирица" установил норму отпуска хлеба в одни руки: многосемейным — 2 кг, одиночкам — 1 кг. В совхозе им. Кагановича — 750 гр. на человека".

Но руководство страны увидело происходящее с совершенно другой стороны. Если продукты есть у спекулянтов, значит, они есть в системе торговли и пищевой промышленности в достаточном количестве. А не доходят до населения потому, что милиция плохо борется с расхитителями и подпольными торговцами. Нарком внутренних дел СССР Л. П. Берия прореагировал без промедления. 13 марта 1940 года НКВД выпустил совершенно секретный приказ N00325 об укреплении отделов борьбы с хищениями социалистической собственности. В нем предписывалось увеличить штат этих милицейских подразделений, усилить отделения по борьбе со спекуляцией, а главное — создать обширную агентурно-осведомительскую сеть, которая позволяла бы выявлять и арестовывать расхитителей и спекулянтов.

А пока новая система заработает в полную мощь, Берия предложил еще несколько радикальных мер. Его сотрудники сообщали, что основная часть скупщиков запасается в Москве товарами для спекуляции по всему Союзу. Поэтому в столице в магазинах и появились огромные очереди. В качестве ответной меры Берия в июле 1940-го предложил ужесточить наказание за скупку и перепродажу товаров и продуктов. В его докладе в Совнарком СССР говорилось:

"Во исполнение постановления Совнаркома СССР о борьбе с очередями за промышленными и продовольственными товарами в гор. Москве НКВД СССР с января по июнь месяц 1940 года включительно проведена следующая работа:

По промтоварам. Арестовано и привлечено к судебной ответственности скупщиков — 947 человек; оштрафовано — 16 853 человека на общую сумму — 474 696 р. Кроме того, отобрано у них промышленных товаров на сумму 1 038 279 рублей.

По продтоварам. Арестовано и привлечено к судебной ответственности — 463 человека; задержано 50 809 человек, у которых отобрано продовольственных товаров 582 688 кг; из них оштрафовано — 38 962 человека на общую сумму — 626 556 рублей.

Из числа привлеченных к судебной ответственности за спекуляцию 1410 человек работники торговой сети составляют 184 человека. За это же время выслано в административном порядке из гор. Москвы 1220 человек нарушителей паспортного режима, задержанных в очередях. Для усиления борьбы со спекуляцией промышленными и продовольственными товарами в гор. Москве НКВД СССР считает необходимым дополнительно провести следующие мероприятия:

1. Лиц, задерживаемых органами милиции два и больше раз за скупку или перепродажу продовольственных и промышленных товаров в гор. Москве, арестовывать.

2. Аресту подвергать также лиц, прибывающих в гор. Москву из других городов и областей СССР, уличенных в скупке продовольственных и промышленных товаров в спекулятивных целях.

3. Арестовывать лиц, занимающихся скупкой и перепродажей промышленных и продовольственных товаров, прикрывающих свою спекулятивную деятельность работой в советских учреждениях и колхозах.

4. Дела на лиц, арестованных за скупку и перепродажу продовольственных и промышленных товаров, рассматривать на Особом Совещании НКВД СССР".

А вскоре, как говорилось в отчете за 1940 год начальника ОБХСС Главного управления милиции НКВД СССР майора милиции В. Я. Громилова, начали приносить результаты принятые меры по укреплению подразделений и созданию агентурной сети. К концу 1940-го численность борцов с расхитителями соцсобственности значительно выросла:

"Были значительно увеличены штаты почти всех периферийных аппаратов ОБХСС. Против 1939 года увеличение составило 30,7%. Во всех республиканских, краевых и областных аппаратах ОБХСС были введены специальные отделения по борьбе со спекуляцией".

Расширилась и агентурная сеть:

"В итоге в 1940 г. большинство органов милиции добились значительных результатов в деле перестройки агентурно-оперативной работы в соответствии с приказом НКВД СССР за N00325. В 1940 году агентурно-осведомительная сеть по борьбе с хищениями, спекуляцией и фальшивомонетчеством количественно и качественно значительно возросла, причем возросла она за счет первостепенных объектов: спекуляции, госторговли и потребкооперации, снабженческо-сбытовых организаций и т. д. Сейчас редкий аппарат ОБХСС не имеет квалифицированных агентов, чего не было до издания приказа НКВД за N00325. От балласта агентурно-осведомительная сеть в основном была очищена".

За год, как свидетельствовал отчет, службы ОБХСС завербовали 115 000 агентов, получавших задания милиции и проникавших в среду спекулянтов и расхитителей, и 61 100 осведомителей, сообщавших своему негласному руководству о том, что увидели и услышали. В итоге в агентурную сеть ОБХСС на 1 января 1941 года входило 173 900 агентов и 127 000 осведомителей.

"Как следствие этого,— говорилось в отчете Громилова,— значительно повысилась эффективность работы. Например: в 1940 г. (только по полученным Гл. Упр. Милиции спецсообщениям) вскрыто и ликвидировано по Союзу 2065 наиболее выдающихся хищнических, спекулятивных и фальшивомонетческих групп, по которым привлечено к ответственности 11 096 чел. и арестовано 7993 чел. В 1939 году не было вскрыто и половины этого количества".

Как отмечалось в отчете, усиление аппарата ОБХСС и рост сообщений от агентуры напугал расхитителей соцсобственности:

"В 1940 г. по всем государственным и кооперативным организациям резко снизились выявленные растраты и хищения".

Отчеты по отдельным видам деятельности ОБХСС должны были убедить руководство НКВД СССР в том, что ставка, сделанная на усиление агентуры, приносит отличные результаты. Как писал майор милиции Громилов, после того как прошли операции против скупщиков товаров, сотрудники магазинов изменили основные способы незаконного обогащения:

"Установлено, например, что наиболее распространенными и опасными видами хищений в этих организациях является сейчас обворовывание потребителей (обвешивание, обмеривание, пересортица и т. д.), на что в значительной мере переключились в своей деятельности преступные элементы. Целый ряд проведенных по этим преступлениям дел свидетельствует о серьезной пораженности ими торговых организаций. Например:

Гор. Москва. В филиале N1 Ленинского показательного универмага вскрыта и арестована группа хищников, занимавшаяся хищениями за счет обворовывания потребителей. Только по признанию участников группы ими похищено денег в сумме свыше 100 тыс. рублей. В действительности же размеры значительно большие, но они не поддались учету и выявлению.

Аналогичная группа в числе 25 чел. вскрыта и арестована в магазинах "Гастроном" гор. Москвы, в которых наряду с обворовыванием потребителей практиковалась система взяточничества. Размеры похищенного установлены также в сумме свыше 100 тыс. рублей.

Аналогичная же группа вскрыта и арестована в системе Мосплодоовощторга в числе 13 чел., расхитившая, по их признанию, до 500 тыс. рубл.

Сталинградск. обл. В ресторане "Прибой" г. Сталинграда арестована группа хищников в числе 9 чел., занимавшаяся наценками, обвешиванием и обсчетом потребителей. Размеры хищений определяются десятками тыс. рублей на каждого участника".

Особенностью, выявленной на предприятиях местной и пищевой промышленности, оказалось то, что никакие внутриведомственные проверки не выявляли или не хотели выявлять хищений:

"В 1940 г. органами милиции по снабженческо-сбытовым организациям вскрыто 538 наиболее выдающихся и характерных групп, по которым привлечено 3573 чел. и арестовано 2776 чел. против 268 таких же групп с 1866 чел. привлеченными и 953 чел. арестованными, вскрытых в 1939 году. Следствием по этим группам установлены размеры похищенного в сумме 27 870 тыс. рублей и изъято у участников групп 5277 тыс. рублей. Ни по каким учетным данным организаций расхищенные этими группами суммы не отражены. В Наркомате местной промышленности РСФСР, например, в 1940 г. выявленных растрат и хищений числится 98,7 тыс. рублей, а только по 26 вскрытым группам, о которых в Гл. Управление милиции поступили спецсообщения, размеры похищенного выражаются в сумме 275 тыс. рублей.

Об этом же свидетельствуют и конкретные дела, вскрытые в этих организациях. Наиболее выдающиеся из них следующие:

Гор. Москва. Городским аппаратом ОБХСС на мясокомбинате им. Микояна вскрыто 2 крупных и несколько мелких групп хищников, по которым привлечено, а часть уже осуждена, свыше 150 чел. Следствием установлено, что участниками этих групп на протяжении 1939-40 гг. расхищено 2400 тыс. рублей государственных средств. При арестах у отдельных хищников изъято наличных денег и ценностей 900 тыс. рублей.

Московская обл. Областным аппаратом ОБХСС и Павло-Посадским Горотделом милиции на П-Посадском хлебокомбинате вскрыта хищническая группа в числе 62 чел. Установлено, что группой в течение 1939-40 г. расхищено хлебных изделий на сумму 1062 т. р.

Грузинская ССР. Республиканским аппаратом ОБХСС в системе Пищепромсоюза вскрыты и ликвидированы две крупных хищнических группы, одна в числе 45 чел., другая 25 чел. Эти группы на протяжении длительного времени занимались организованными хищениями государственных средств. Следствием установлено, что этими группами расхищено до 1 милл. рублей.

Ярославская область. ОБХСС Управления милиции на базе Росглавжирмасло вскрыта и арестована многочисленная группа хищников, занимающаяся расхищением масла. Только в 1940 г. участниками группы расхищено 44 тонны растительного масла, 17 тонн олифы и других товаров на общую сумму 600 000 руб.".

Громилов отмечал, что в работе есть отдельные недостатки. Так, у оперативников ОБХСС не хватало опыта и, как говорилось в отчете, "оперативной смелости", чтобы вербовать серьезных, крупных спекулянтов и людей из среды самых отъявленных расхитителей. Но, как ожидалось, со временем придет опыт, и выявление преступников с помощью агентуры пойдет еще лучше. Но вскоре началась война.

В 1944 году начальник ОБХСС ГУМ НКВД СССР Громилов, ставший к тому времени комиссаром милиции третьего ранга, подготовил отчет о деятельности своего ведомства за годы войны, где рассказывал о том, как вся работа, проделанная в предвоенный период, по сути, была сведена на нет. Агентов призывали в армию, и на поиск замены уходила масса времени и сил. Дополнительные трудности создавало и то, что предприятия и население эвакуировались, поэтому агентура в восточных районах страны оказалась практически утраченной.

Не менее важным, как констатировал Громилов, стало и то, что резко изменился характер подведомственных его сотрудникам преступлений:

"Совершенно изменился характер хищений. Если в довоенное время предметами преступного посягательства являлись в основном деньги, то в военное время — товары, главным образом продовольственные товары первой необходимости, а вырученные от реализации их деньги преступники стали превращать в золото, иностранную валюту, золотые изделия и другие ценности. В связи с этим широко распространилась скупка золота, драгоценностей и иностранной валюты, что, кстати, явилось одной из причин резкого увеличения деятельности валютчиков в военное время. Коренным образом видоизменились и сами хищения. Методы прямого расхищения товаров в основном сменились методами разбазаривания товаров. Самоснабжение, снабжение близких, знакомых, "по блату", снабжение по разного рода запискам и спискам с самого начала войны явилось наиболее распространенной формой расхищения товаров, в особенности в магазинах, в столовых, на базах и на пищевых предприятиях".

Кроме того, появились новые места массовых хищений. До войны никто не мог представить крупных хищений продовольствия в больницах. А после ее начала стали выявлять значительные недостачи продовольствия и медикаментов в госпиталях. Новыми объектами для ОБХСС оказались и создававшиеся в войну практически на всех более или менее крупных предприятиях ОРСы — отделы рабочего снабжения. Предназначались они для улучшения питания рабочих, но ввиду отсутствия учета и контроля превращались в центры хищения продуктов питания у простых тружеников.

На этом фоне, как писал Громилов, агентурный аппарат пришлось создавать вновь, почти с нуля. За 1942 год подразделения ОБХСС завербовали 64 683 агента и осведомителя, в 1943 году — 90 721. Однако многие агенты и осведомители выбраковывались за бесполезностью, многих переводили в другие места, и в итоге по состоянию на 1 июля 1944 года в агентурной сети состояло 132 769 человек.

Несмотря на значительное сокращение численности агентуры, удалось, как говорилось в отчете, добиться значительных результатов. Были выявлены группы, которые включали в списки людей, получавших продукты и товары по карточкам "мертвых душ", что приносило организаторам аферы огромные доходы. Подобную проверку провели и в 480 ОРСах. И в результате установили, что в них незаконно выделяются продукты на 134 232 человека.

Впечатляющей оказалась и проверка продовольственных складов всех ведомств, которую сотрудники ОБХСС начали с блокадного Ленинграда, а затем, пораженные масштабами хищений, провели и в других городах страны. В итоге на 1467 базах, складах и холодильниках обнаружили 804 641 килограмм излишков, недоданных потребителям и не числящихся в документах, а также выявили недостачу 476 143 килограммов продуктов, которые были похищены.

Агентура, как отмечал Громилов, помогла выявить десятки тысячи групп расхитителей. Так что важность ее дальнейшего использования не вызывала сомнений, и в послевоенный период ее снова принялись укреплять и расширять. Однако после войны отчетливо проявилась новая тенденция: агентов становилось все больше, но все больше становилось и преступлений. О численности агентуры говорилось в отчете ОБХСС за 1947 год:

"Агентурно-осведомительная сеть в 1947 году увеличилась и качество ее улучшилось. Так, если на 1 января 1947 года состояло в агентурно-осведомительной сети 308 579 человек, то на 1 января 1948 года состояло 338 858 человек, в том числе: 14 556 резидентов, 18 491 агентов и 306 812 осведомителей. Таким образом, агентурно-осведомительная сеть увеличилась на 30 279 человек, или на 9,8%, в том числе на 2691 резидентов, 2436 агентов, 25 152 осведомителя. (В 1946 году агентурно-осведомительная сеть увеличилась на 22 371 человека)".

Но число хищений и ценность похищенного выросли гораздо значительнее. К примеру, в потребительской кооперации, как говорилось в отчете, за первые девять месяцев 1946 года выявили хищений на 269,8 млн руб., а за тот же период 1947 года — на 342,7 млн руб., в ОРСах Министерства авиационной промышленности — на 2,2 млн и 3,7 млн соответственно, в кооперации инвалидов РСФСР — на 8,7 млн и 18 млн. Причем, как самокритично писали руководители ОБХСС, выявлялась лишь небольшая часть хищений разного рода:

"Однако официальные данные, как известно, не отражают действительного положения размеров хищений. Фактически размеры хищений больше, чем они выявлены, т. к. значительная часть их остается еще не выявленной. О значительном количестве не вскрытых хищений свидетельствует также большое число лиц, разрабатываемых органами милиции по подозрению в хищениях. На 1 января 1948 года таких лиц числилось в разработке 63 756 человек, в том числе по системе Министерства торговли 6542 человека, потребкооперации 6500 человек, Министерства пищевой промышленности 7312 человек, Министерства заготовок 6649 человек и т. д.".

Руководители БХСС считали, что у падения эффективности работы агентуры есть причины:

"Неудовлетворительное состояние агентурной разработки расхитителей соцсобственности, спекулянтов и взяточников объясняется прежде всего низкой квалификацией в ряде аппаратов оперативного состава, отсутствием надлежащего контроля за процессом разработки со стороны начальствующих лиц, слабым использованием агентурно-осведомительной сети, в особенности квалифицированной ее части, в разработке преступников из-за перегруженности многих оперативных работников непосредственной связью со значительным количеством осведомителей и отсутствием достаточного количества квалифицированной агентуры, а также и тем, что в ряде органов МВД со стороны министров, начальников УМВД и их заместителей по милиции работе ОБХСС не уделялось должного внимания и не осуществлялось с их стороны необходимого контроля. Неправильное отношение к работе ОБХСС, в частности, имело место в Тамбовской, Кемеровской, Орловской областях, Узбекской ССР и в ряде городов Украинской ССР и в целом ряде других, где оперативные работники ОБХСС часто использовались не по назначению".

Но вскоре ситуация начала проясняться. На рубеже 1950-х годов из прокуратуры и судов в милицию потоком пошли запросы о том, является тот или иной подследственный по делам о хищениях агентом ОБХСС. Как говорилось в протоколах допросов, они утверждали, что внедрялись в преступные группы по заданию своих оперативных руководителей и, чтобы не выдать себя, участвовали в хищениях. Милиция, как правило, отвечала, что такого агента и осведомителя за ними не числится, так что выяснить, что же происходило на самом деле, следователи и судьи попросту не могли. Оставалось только гадать, пытались ли агенты действительно внедриться в преступные группы или, пользуясь особым положением, активнее других торговых работников или специалистов общественного питания набивали себе карманы. В некоторых случаях выяснялось, что агенты-расхитители делились прибылью с оперативниками. А еще немного позднее, в середине 1950-х, стало появляться немало дел о сотрудниках ОБХСС, которые, говоря современным языком, "крышевали" колбасные, молочные заводы, рестораны, магазины и столовые, где затем выявлялись огромные хищения. Причем участники преступных групп числились их агентами.

Собственно, ожидать чего-либо другого могли только очень наивные люди. Когда распределение ресурсов, будь то буханки хлеба, батоны колбасы или бюджетные миллиарды, ведется в совершенно закрытом режиме, без общественного контроля, всегда найдутся те, кто будет перераспределять их в свою пользу. И никакая самая обширная и всепроникающая агентура не сможет этого изменить.