"Бабушка Ольга любила варить варенье сама"

Ксения Куликовская-Нильсен — правнучка императора Александра III и внучка сестры императора Николая II — рассказала "Огоньку" про себя, свою бабушку и своих внуков

Ксения Куликовская-Нильсен — прямой потомок династии Романовых. Родилась в Дании, уже в годы Второй мировой, но что такое эмиграция, знает: в 1948-м вместе с семьей, включавшей тогда и бабушку — великую княгиню Ольгу, была вынуждена эмигрировать в Канаду. Бежали от "русского террора" (так говорят в этой семье) и снова опрометью — как в лихие годы Гражданской, когда великая княгиня Ольга и ее муж Николай Куликовский с двумя малышами на руках чудом вырвались из объятой войной Кубани.

Впрочем, на родину (в Данию) Ксения Гурьевна все же вернулась: уже полвека там и живет. Мы познакомились на открытии памятника ее прабабушке — датской принцессе Дагмар, оставившей яркий след в русской истории под именем императрицы Марии Федоровны, супруги Александра III и матери последнего русского царя Николая II. Узнав, что я хочу взять интервью для русского издания, Ксения Гурьевна с радостью согласилась.

И вот мы в уютной гостиной ее виллы в предместье Копенгагена за чашкой душистого чая в компании любимца семьи — огромного дога Лео, разлегшегося у ног хозяйки, неспешно говорим о прошлом. Отчества в Дании не в ходу, поэтому я обращаюсь к моей собеседнице по имени, но на "вы".

— Великая княгиня Ольга Александровна была замечательной бабушкой — очень доброй, гостеприимной. И очень талантливой — живописи ее учил профессор Станислав Жуковский (пейзажист, сам ученик Левитана, участник выставок передвижников.— "О"). Из всех детей Александра III она единственная была "рождена в пурпуре" — когда отец уже взошел на престол. Жизнь так сложилась, что ей досталось сполна, но она не ожесточилась и была очень ласковой.

Родилась я в Дании, 19 июня 1941 года, в усадьбе "Кнудсминде" (в коммуне Боллеруп, в 24 км от Копенгагена), где в то время жила великая княгиня Ольга со своим мужем — полковником Николаем Куликовским и взрослыми сыновьями — Тихоном и Гурием. Учили их на дому, экзамены на аттестат они сдавали в русской школе в Париже, затем оба поступили на военную службу в королевскую датскую гвардию. Оба были женаты на датчанках. Моя мама, Рут Шварц, была дочерью состоятельного землевладельца, жившего неподалеку. А старший сын Тихон был женат на Агнетте, дочери коммивояжера.

Как рассказывала бабушка, крестили меня в русской православной церкви Св. Александра Невского в Копенгагене, ее построил в 1883-м по желанию императрицы Марии Федоровны ее супруг Александр III.

Бабушка Ольга Александровна очень любила поместье "Кнудсминде". Это был ее первый настоящий дом, не считая того флигелька садовника при летней королевской резиденции "Вилла Видере" на взморье под Копенгагеном, где они, чудом вырвавшись из России, поселились в 1920 году и жили, ухаживая за вдовствующей императрицей Марией Федоровной вплоть до ее смерти в 1928 году.

"Кнудсминде" была большая и красивая усадьба, ее обступал буковый лес, журчали ручейки, было озеро с дикими утками. Дом был большой, с мансардами, очень уютный. Мы с родителями жили на втором этаже. Напротив дома — ферма, держали коров и лошадей. Молоко и масло возили на рынок, где мы с бабушкой любили делать покупки и лакомились мороженым. Еще из пчелиного воска делали свечи на продажу.

Всем хозяйством занимался дедушка, Николай Куликовский. А вот в доме все держалось на бабушке: она с любовью подбирала старинную мебель, тяжелые гардины, обивку стен. Вся мебель в комнатах была мягкая, в чехлах с цветочным рисунком, как в английских усадьбах. А на полу в гостиной — огромный ковер 3,5 метра в ширину, невероятно красивый. Он достался бабушке от отца, царя Александра III, которому был подарен эмиром Бухары. Ковер был красного цвета, а она этот цвет очень любила. Помню, на Рождество бабушке всегда дарили домашние тапочки красного цвета.

Художником бабушка была признанным, выставляла картины на выставки и на продажу в местную галерею — страшно гордилась, что деньги от продаж были подспорьем семейному бюджету, хотя средств, оставшихся от наследства, с лихвой хватало на жизнь, а Николай Куликовский получал жалование в правлении страховой компании.

— О, здесь интересная история! Тимофей Ксенофонтович Ящик — это наш ангел-хранитель, моя бабушка, великая княгиня Ольга, называла его только так. И вот почему. Когда она с мужем Николаем Куликовским и годовалым первенцем Тихоном из царской резиденции Дюльбер в Крыму (там большевики держали под домашним арестом Марию Федоровну с семьей.— "О") в январе 1919 года отважно решилась ехать на Кубань, на то было две причины. Первая — лично она не была под домашним арестом, как ее мать, вдовствующая императрица, и все остальные Романовы, которые находились в то время в Крыму. Думаю, для большевиков она не представляла угрозы, потому что после развода в 1916-м с принцем Петром Ольденбургским она в тот же год обвенчалась с офицером кирасирского полка, ротмистром Николаем Куликовским (этот брак был морганатическим и рожденные в нем дети не имели прав на престол.— "О"). Но была и вторая причина — у личного охранника Марии Федоровны, казака Тимофея, в станице на Кубани была семья, а также родные, которые могли, в случае чего, стать крепкой и надежной защитой.

Так моя бабушка оказалась в казачьей станице, где вскоре у нее родился второй сын — Гурий, мой будущий отец. Как вспоминала потом Ольга Александровна, в тот год они были очень счастливы и совсем не хотели уезжать из своего маленького рая. Но судьба распорядилась иначе — Гражданская война приближалась, начались погромы, пришлось бежать в Ростов, затем в Новороссийск... А вот семью Тимофея предупредить не успели: его жену и детей красные вырезали.

Когда Ольга Александровна с семьей добралась до Копенгагена, то нашла приют во дворце своей матери, где они жили до 1928 года. А когда та ушла из жизни, чета Куликовских в 1930 году получила наследство и купила усадьбу "Кнудсминде".

— Тихон, старший сын, мой дядя, назван в честь святителя Тихона (Тихон Задонский, епископ Воронежский и Елецкий, православный просветитель XVIII века.— "О"). А Гурий, младший сын,— в честь Гурия Панаева, одного из трех братьев-офицеров, с которыми великая княгиня Ольга была хорошо знакома в годы Первой мировой, когда работала сестрой милосердия в госпитале. Гурий отличался удивительным благородством и преданностью офицерской чести. Все три брата погибли на фронте.

— Знаете, браки в венценосных семьях были не всегда по любви, и Ольгу Александровну в этом союзе устраивало то, что ей не нужно было покидать Россию, которую она очень любила. Ей было всего 18 лет, с супругом их связывали дружеские отношения. Но, как выяснилось, Петюша, как ласково называли при дворе принца Ольденбургского, был "совсем не по девочкам". Он был гей, как теперь принято называть. И тут судьба подарила ей шанс — в день венчания ее родной брат, царь Николай II, пожаловал ей пост почетного командира кирасирского полка. И вот однажды, прибыв в расположение полка с визитом, великая княгиня Ольга познакомилась с офицером Николаем Куликовским и влюбилась в него, впоследствии принц Ольденбургский сделал Куликовского своим адъютантом. Но развод он не давал долго, в царском окружении это считалось "не комильфо". Поэтому Ольга Александровна устроилась сначала на курсы медсестер, затем в госпиталь и терпеливо ждала любимого, добиваясь царского декрета на развод.

— Да, но при этом трудолюбивая и ласковая. У нас была кухарка, но бабушка Ольга любила варить варенье сама. Летом в саду она ставила на кирпичи большую кастрюлю и варила на огне клубничное варенье, помешивая его длинной деревянной ложкой. Запах стоял удивительный, а детям давали пенки — полакомиться.

Готовила бабушка хорошо, но сама ела только рыбу и курицу с овощами и была очень стройной. А меня баловала. Смастерила кукольный домик, играла со мной в куклы и наряды им шила сама. Очень любила всем делать подарки!

— В 12 лет бабушка передала мне старинный золотой браслет, усыпанный аметистами, его в детстве подарил ей отец, царь Александр III. Тоже в день двенадцатилетия!

— Кто на картинах? Вот здесь со свечой — это я, на втором полотне, у пруда,— это мы с моим братом Леонидиком, ему года три, а мне шесть. В семье его ласково называли Нидиком, позже родился и младший брат — Александр. А вот где все картины бабушки, сказать сложно. Она часто их просто дарила, потом стала отдавать на благотворительные выставки-аукционы. К примеру, в 1936-м ее картины были проданы с благотворительной выставки в пользу русских беженцев в галерее "Агнес" на Бонд-стрит в Лондоне. 50 картин распродали за два дня — среди покупателей были Мария, королева Англии, Мод, королева Норвегии, барон Ротшильд, семья Черчилль.

Кроме того, великая княгиня Ольга делала росписи для фабрики королевского фарфора в Копенгагене, писала иконы, одну из них "Святого Георгия Победоносца" подарила священнику церкви Александра Невского. Сейчас эта икона вместе с сотнями других ее картин — в коллекции музея в Баллерупе, где открыта постоянная экспозиция, посвященная моей бабушке.

— Причина была, и серьезнейшая. Ольгу и Николая Куликовских неожиданно обвинили в том, что во время немецкой оккупации Дании с 1940 по 1945 год они у себя в "Кнудсминде" принимали, давали кров и снабжали деньгами бывших русских белогвардейцев, работавших на немцев. Но как бабушка Ольга говорила: "Они же сражались с большевистской Россией и хотели, освободив мою родину от красных, от коммунистов, вернуться в Россию". Это была ее ошибка, утопия многих русских эмигрантов.

— Да, это так. Но погиб он в 1942 году, а крестился в 1906-м, в Санкт-Петербурге. Его родители были близки и к русскому, и к датскому императорским дворам, а после революции эмигрировали в Данию, где их сын, окончив офицерскую школу, вскоре возглавил корпус королевских гвардейцев. Там позже служили и оба сына великой княгини Ольги Александровны.

— Правительство СССР. Оно направило ноту в парламент Дании, последовало расследование, и датское правительство ноту отвергло. Но в 1948-м ситуация осложнилась: Советы направили ноту с требованием ареста и выдачи Куликовских. Дожидаться осложнений не стали. После приватной беседы с королем Дании Фредериком IX, отец которого был кузеном бабушки Ольги, они решили последовать его мудрому совету: "Уехать как можно скорее и как можно дальше". Почему Канада? Климат и природа там почти как в России, где Ольга Александровна прожила 38 лет. И просторы такие же, и березки, по которым она так скучала.

Но сначала всем им в срочном порядке было оформлено датское подданство, при личном содействии короля. До этого они были без гражданства — царские документы потеряли силу после революции. А с датским паспортом в Канаде было довольно просто получить вид на жительство, если есть купчая на землю. Им купили усадьбу в 100 гектаров в Хэлтон Коунти, в 80 км от Торонто. Весной 1948-го они самолетом добрались до Англии, а затем, пересев на лайнер "Эмпресс оф Канада", отплыли в Канаду.

— Да. Сначала хотели идти на польском корабле сразу в Канаду, но их могли в нейтральных водах снять с корабля русские: уже был ордер на их арест! К тому же мой отец, капитан Гурий Куликовский, работал последние два месяца переводчиком на острове Борнхольм, который был занят русскими. Он из разговоров почувствовал, что могут быть провокации...

— Шли долго, шесть дней, и первые два дня все страдали от морской болезни, кроме Ольги Александровны и Николая. Помнится, дедушка отводил нас с Нидиком к корме, чтобы "пополоскать" на свежем ветерке, и передавал бабушке, а она укладывала в постель...

— Мне было 7 лет, мы обосновались под Торонто, на берегу красивого озера Онтарио. Там я пошла в школу и испытала шок. Школа была огромная, учеников в классе — под 30, я впервые увидела негритят, китайцев, индусов, о существовании которых в маленькой провинциальной Дании и не подозревала. По-английски я не знала ни слова, друзей не было. Но неподалеку жили две девочки, их семьи тоже только что переехали, мы вместе ходили в школу. Они были из Эстонии, говорили только на своем языке, а я — только по-датски, но через год мы уже владели английским. В детстве все дается легко!..

— Сначала вместе — в ожидании пока построится просторный дом. Потом Ольга Александровна с мужем Николаем Куликовским переехала в Куксвилл, в 80 км от нас.

— Нет, возраст уже был не тот, обоим под 70. Но у них были огромные угодья, кажется, держали даже скаковых лошадей. Мы часто бывали у них — в доме места хватало, и все праздники мы старались отмечать вместе. Такой очень русский обычай.

— Это так и немножечко не так. Я была рядом с ней почти 20 лет. Бабушка была удивительно деликатным человеком, и когда в 1958 году не стало Николая Куликовского, с которым они прожили счастливо 42 года, она переехала в дом своих близких друзей. Ей трудно было одной справиться с горем, она часто болела и не хотела быть в тягость детям. Тем более что семьи обоих ее сыновей испытания на прочность эмиграцией не выдержали. Мой отец, Гурий, развелся, и мама, Рут Шварц, с сыновьями Леонидом и Александром вернулась в 1956-м в Данию. Папа женился на аристократке Елене Гагариной, первое время я жила с ними. Потом, поступив в колледж в Торонто, уехала и много бывала у бабушки. Тем более что с новой женой отца мы не ладили: мне было 15, подростковые проблемы...

В общем, после лекций в колледже я бежала в дом капитана Мартемьянова, где жила бабушка. Это были состоятельные люди: их дом был трехэтажным особняком, на первом этаже располагался салон красоты, второй и третий были жилыми. Энергия во мне била ключом, я начинала что-то убирать, тормошить задумчивую мою бабушку... Но она тихо угасала. И 24 ноября 1960 года умерла, ее похоронили на кладбище "Йорк Семетри" в Торонто, среди могил русских эмигрантов.

— Да, там стоит красивый гранитный крест, на цоколе надпись на русском и на английском: "Ее императорское высочество — великая княгиня Ольга Александровна (14.VI.1882 — 24.XI.1960)"

— Я заканчивала колледж и переехала на время к отцу. Но тогда я влюбилась, родился сын Пол Эдвард, а отношения с женой папы не сложились настолько, что в один прекрасный день он выставил меня с четырехмесячным младенцем за дверь. Несколько месяцев жила у друзей, затем, когда мы расстались с отцом моего ребенка, уехала в Данию, к маме Рут и братьям.

— Да, было сложно, на руках маленький сын, нужно было быстро устроиться, чтобы на что-то жить. Работала секретаршей в дирекции крупного дамского бутика, училась на ювелира, потом взяли в компанию КТАS телефонисткой — им понравился мой голос. К тому времени я была уже замужем вторым браком и мамой трех малышей. Ну а после развода с моим вторым мужем, уехала жить за город, в Арбертслюнд, где устроилась на почту и проработала до ухода на пенсию.

— Нет, неправда. Ну какой он граф?! Он просто мой рыцарь. Мы встретились с Оге Нильсеном на работе. Ему было 32 года, он влюбился в меня с первого взгляда. Через год появилась дочь Вибеке, мы купили эту виллу, и я посадила две березки в память о бабушке Ольге.

— Только однажды, в 1994-м. И знаете, вдруг почувствовала, что я дома! Особенно запомнился Петербург. И Гатчина, где прошло детство бабушки.

— У меня четверо взрослых детей — два сына и две дочери. Они подарили семь внуков: самая младшая внучка Сесилия — дочка Вибеке.

Мы подходим к стене с фотографиям: слева — старинные фото принцессы датской Дагмар в юности (прабабушки Ксении) и великой княгини Ольги (бабушки), а рядом всю стену занимают фото детей и внуков Ксении самого разного возраста. Показывая на одну из них, моя собеседница поясняет:

— Это мой старший сын, Пол Куликовский, со своей второй женой Людмилой Антоновой, они познакомились в Лондоне и в 2004-м поженились. Очень счастливый брак, с 2008-го живут в Москве, где ему очень нравится. Он работает в представительстве одной датской фирмы, его старшая дочь Майкен учится в МГУ и от России в полном восторге. "Бабуля, там такой драйв!" — сказала она недавно по телефону.

— Александр, что родился в Канаде, живет в Копенгагене. Ему 67, мы с ним видимся. А Леониду сейчас 71 год, он живет в Австралии, но последние 10 лет мы не получали от него известий.

— Они такие счастливые минуты мне дарят!.. Вибеке с младшей внучкой Сесилией живут неподалеку, они забегают часто. А у Пола есть своя комната у нас на вилле, они останавливаются с женой, когда бывают в Дании.

— Вы знаете, да. Готовить я умею — от бабушки унаследовала вместе с ее оптимизмом. Обычно в датских семьях на кухнях мужчины, но, наверное, у меня получается лучше, и домашние всегда довольны. Кстати, как моя бабушка Ольга, я обожаю варить варенье, вернее, желе из яблок из своего сада...

— Нет, пожалуй. Она сложилась счастливо. Единственное, о чем я всегда мечтала, это научиться петь. Но Бог обделил меня этим талантом.

— Ой, гостей будет много! Разобьем шатер в саду и закатим пир на весь мир, как говорят в России...

Пора прощаться. Узнав, что я буду добираться до поезда в Копенгаген автобусом, Ксения Гурьевна любезно предлагает подвезти до станции. Садимся в ее "тойоту", и я не могу не отметить, как хорошо она водит. "У меня права с 15 лет,— следует ответ,— в Канаде это было возможно..."

Обращаю внимание, что на заднем сиденье — детское кресло.

— Все правильно, я же теперь тоже бабушка! — улыбается внучка последней великой княгини Российской Империи.— Часто приходится забирать из садика внучку Сесилию. А разве не в этом счастье?..