Решение по теплу

Что для мировой и российской экономики означает принятие нового климатического соглашения.

Путь к достижению нового глобального климатического соглашения был непростым. Принять документ, приходящий на смену Киотскому протоколу, планировалось еще в 2009 году в Копенгагене, однако тогда, несмотря на присутствие первых лиц крупнейших стран-эмиттеров, переговоры провалились (подробнее о Киотском протоколе см. в справке далее). Разработка нового текста заняла у делегаций стран шесть дополнительных лет.

В декабре 2015 года в Париже было принято климатическое соглашение, в корне отличающееся от Киотского. Во-первых, цели снижения выбросов страны не "получили" сверху, а предоставили самостоятельно. В реестре, приложенном к Парижскому соглашению, содержится специальная таблица, куда внесены планы стран по сокращению выбросов парниковых газов к 2030 году — эти планы, в отличие от самого текста соглашения, юридически обязательного характера не имеют. Например, климатическая цель России — минус 25-30% к 2030-му, по сравнению с 1990-м, что совпадает с внутренней целью страны к 2020 году и предполагает небольшой рост выбросов от текущего уровня (составляющего -32%) и сохранение в дальнейшем этого уровня на "плато".

Предоставленные странами цели снижения выбросов должны привести к тому, что к 2100 году глобальная температура повысится на три градуса Цельсия (в самом соглашении обозначена цель в два градуса, и стремление — к полутора градусам). В случае обычного развития экономики без сокращения выбросов температура, по данным ученых, могла бы подняться на четыре градуса. "Потепление на три градуса Цельсия к середине века приводит к дефициту воды для 3 млрд человек, а потепление на два градуса Цельсия — для примерно 500 млн человек. В РФ основными последствиями станут рост числа и площадей лесных пожаров, рост числа наводнений, засух, а также проблемы с сельским хозяйством на юге страны",— считает руководитель программы "Климат и энергетика" WWF России Алексей Кокорин. По данным исследователей Лондонской школы экономики, в случае повышения глобальной температуры на планете на два с половиной градуса Цельсия к 2100 году (по сравнению с доиндустриальной эпохой) под угрозой могут оказаться около $2,5 трлн инвестиций, а если температура повысится на два градуса Цельсия, то инвесторы могут потерять $1,7 трлн (подробнее о последствиях изменения климата в справке далее).

Несмотря на то что обязательства в рамках нового соглашения носят сугубо добровольный характер, одной из его сильных сторон является тот факт, что в нем все страны (и развитые, и развивающиеся) берут на себя обязательства сокращать выбросы парниковых газов, разрабатывать стратегии долгосрочного низкоуглеродного развития и адаптации к изменению климата. И хотя целый ряд нерешенных вопросов между развитыми и развивающимися странами еще остается (прежде всего в вопросах финансирования мер по снижению выбросов и адаптации к изменению климата), сам факт готовности к действиям, в том числе со стороны крупнейших быстроразвивающихся стран (таких как Китай, уже вводящий меры углеродного регулирования) или даже стран Персидского залива (заявляющих о необходимости развития возобновляемой энергетики и перехода на низкоуглеродное развитие) внушает целому ряду климатических экспертов умеренный оптимизм.

Правда, поводов для климатического пессимизма тоже немало. Так, будущее Парижского соглашения непосредственно связано с результатами грядущих выборов в США. Кандидат от Республиканской партии Дональд Трамп неоднократно заявлял в интервью, что в случае избрания не исключает пересмотр участия страны в Парижском соглашении и прекращение платежей в климатические фонды, что может поставить всю целесообразность нового договора под сомнение (по аналогии с Киотским протоколом, который, напомним, США также не ратифицировали).

"Именно поэтому в мае на очередной сессии климатических переговоров ООН в Бонне стало понятно, что США — второй в мире эмиттер парниковых газов — хотят ратифицировать соглашение до конца года, во время президентства Барака Обамы, но при одном условии: сначала новый климатической договор должен ратифицировать Китай — крупнейший в мире эмиттер",— объясняет Кокорин. По словам эксперта, США и КНР достигли согласия по этому вопросу и Китай также будет готов ратифицировать соглашение в сентябре. Проведенные в начале июня переговоры между Бараком Обамой и Нарендрой Моди также включали будущую ратификацию соглашения Индией (третьим в мире эмиттером парниковых газов) в самое ближайшее время.

По состоянию на середину июня соглашение ратифицировали 22 государства, большинство — из числа малых островных развивающихся стран, которые считают себя наиболее уязвимыми перед лицом глобального изменения климата. Также Парижское соглашение ратифицировали Украина, Перу и Норвегия. Венгрия и Франция также объявили о ратификации, однако, по данным источника, близкого к переговорам ООН, пока не сдали соответствующие документы депозитарию ООН, ожидая аналогичных решений со стороны других стран Евросоюза и последующей ратификации Парижского соглашения всем блоком, что, по мнению эксперта, произойдет не раньше конца 2017 года. Бразилия, Япония и Новая Зеландия также объявили о планах ратификации соглашения до конца 2016 года.

"Для развитых стран, Китая и России ратификация не имеет экономического эффекта — соглашение является лишь отражением глобальных трендов, и их влияние на угольную энергетику или металлургию никак не зависит от нашей ратификации. Впрочем, ратификация важна для развивающихся стран, в частности, Центральной Азии, так как без нее они не смогут получить финансовую помощь",— считает Алексей Кокорин.

По правилам нового соглашения, оно вступит в силу после того, как 55% стран, ответственных за 55% глобальных выбросов, ратифицируют его. Это означает, что в случае массовой ратификации уже в первый год Парижское соглашение может вступить в силу даже раньше запланированного срока. Правила выхода из Парижского соглашения довольно жесткие: страна может сделать это только через четыре года после ратификации (что является, по мнению экспертов, определенного рода "защитой против Трампа", так как за это время президент США сможет смениться еще раз).

Россия пока не торопится с ратификацией нового соглашения, в частности полагая, что для принятия решения требуется иметь полную ясность в отношении правил его выполнения, в то время как переговоры по их разработке только начались. В проекте плана мер по подготовке к ратификации Парижского соглашения (есть в распоряжении редакции) ратификация пока намечена на второй квартал 2020 года. По мнению авторов плана, сначала необходимо проанализировать финансово-экономические и социальные последствия влияния ратификации на российскую экономику, разработать долгосрочную концепцию низкоуглеродного развития в стране — и уже потом ратифицировать новый международный договор. Как прокомментировал в беседе с журналистами в начале июня вице-премьер Александр Хлопонин (подписавший Парижское соглашение от лица РФ в конце апреля в Нью-Йорке), "к сентябрю этот план будет подготовлен, а дальше вынесен на обсуждение в правительство".

Важность принятия Парижского соглашения стала одной из тем на Петербургском экономическом форуме, прошедшем в середине июня. Так, выступая в рамках сессии, посвященной природоохранной политике, глава Минприроды Сергей Донской назвал выполнение обязательств, сформулированных в Парижском соглашении, "драйвером формирования "зеленой" экономики в стране" и заявил о начале "проработки российской модели госрегулирования парниковых газов". На секции, посвященной борьбе с изменением климата, которую замминистра экономического развития Николай Подгузов назвал "возможно, самой главной на форуме", он отметил, что игнорирование новых тенденций в мировом экономическом развитии может быть крайне опасно для будущего российской экономики с точки зрения конкурентоспособности российских компаний. Там же прозвучало заявление о начале работы над стратегией низкоуглеродного развития РФ до 2050 года.

Впрочем, внутри страны продолжаются ожесточенные дебаты о будущем климатической политики. "Правительство говорит бизнесу: мы будем вводить регулирование, но мы также понимаем, что вы важны для российской экономики, потому мы обязательно будем вам помогать; это путь, которым прошли все страны, установившие цену на углерод, от ЕС до Китая",— считает заместитель председателя федерального межотраслевого совета "Деловой России" и заместитель председателя рабочей группы Минэкономики по созданию системы углеродного регулирования в РФ Олег Плужников. Однако пока средств на меры энергоэффективности и снижения выбросов в бюджете нет. Альтернативные механизмы поддержки проектов, разработанные Минэкономики в прошлом году, внедрены не были, в бюджете все дотации на реализацию проектов в области энергоэффективности в регионах сокращаются до нуля уже третий год подряд. Николай Подгузов, комментируя перспективы углеродного регулирования в рамках ПМЭФ, отметил, что сейчас речь идет не о жестком давлении на бизнес, а о "мягком стимулировании", прежде всего через налоговые льготы.

Недофинансирование проектов в области снижения выбросов и энергоэффективности из российского бюджета на волне санкций дополнилось и проблемами с получением международных средств. Ряд доноров, в том числе Всемирный банк, Международная финансовая корпорация, Европейский инвестиционный банк, KfW, приостановили финансирование новых проектов в России. Глобальный экологический фонд отменил финансирование даже в целом одобренных проектов. "Страны должны сотрудничать друг с другом в области климата — это одна из глобальных проблем, решить которую можно только совместными усилиями. Пока же реального сотрудничества по линии РФ и ЕС или РФ и США нет", — рассказывает Плужников. При этом, по мнению экспертов, "нет времени ждать: РФ значительно отстала от других стран в создании системы регулирования выбросов парниковых газов, для которых углеродное регулирование — один из ключевых механизмов перехода экономики на инновационный путь развития. Для российской же экономики подобное отставание представляет собой экономическую угрозу и риск консервации экономической отсталости".

До недавнего времени именно компании угольного и металлургического сектора высказывались против любого углеродного регулирования, прежде всего возможного введения углеродного налога, объясняя свою позицию потенциальными негативными социально-экономическими последствиями для добывающих регионов. В некоторых из них при содействии местных администраций и компаний была запущенная даже общественная кампания под хэштегом #правонауголь, ставящая своей целью поддержку угольного сектора и занятости в нем — в противовес планам введения "цены на углерод". Также в начале июня ряд энергетических компаний (в том числе "Интер РАО", "Газпромэнергохолдинг" и Сибирская генерирующая компания) направили на имя премьера Дмитрия Медведева письмо (есть в распоряжении редакции), в котором говорится, что идея углеродного сбора "может нанести катастрофический удар по российской промышленности и ее позиции на международных рынках". "Введение углеродного налога в размере $15 повлечет рост цены на электроэнергию на 27% в Европейской части и на 55% в Сибири",— сказано в письме. Его авторы призывают главу правительства "привлечь генерирующие компании к участию в работе по определению комплекса мер по ратификации Парижского соглашения". Налог в размере $15 авторы письма, по-видимому, взяли из предложений Олега Дерипаски, опубликовавшего ряд статей в международных изданиях с предложением ввести глобальный углеродный налог. "Русал" является одним из наиболее ярких сторонников "быстрого" введения углеродного регулирования (наряду с "Евросибэнерго" и "БазэлЦементом") — большая часть продукции компании производится на основе гидроэнергетики. В середине июля РСПП также направил письма на имя президента Владимира Путина и министра экономического развития Алексея Улюкаева — в них утверждалось, что Парижское соглашение "создает значимые риски для топливно-энергетического комплекса РФ, имеющего системообразующее значение для экономики", а меры по регулированию выбросов в РФ "не должны носить более жесткий и ограничивающий развитие и конкурентоспособность секторов экономики РФ характер", чем в других странах.

В целом, по оценкам опрошенных "Властью" экспертов, около 10-15% российских компаний относятся к Парижскому соглашению скорее положительно, около 30% — индифферентно, большая часть российского бизнеса — скорее негативно. Глобально, как считает руководитель программы "Климат и энергетика" WWF России Алексей Кокорин, соглашение выгодно ряду компаний, связывающих свой бизнес с ускоренным обновлением технологий, а не компаниям, которым выгодно "заморозить" ситуацию. "Парижская конференция показала, что первые выигрывают, но вторые оказывают немалое сопротивление, обвиняя Парижское соглашение в заговоре, нацеленном или против угольной промышленности, или ископаемого топлива в целом",— полагает эксперт.

Пока один из наиболее быстро развивающихся в мире секторов — сектор возобновляемой энергетики (ВИЭ). Так, инвестиции в ВИЭ в мире в 2015-м ($286 млрд) после некоторого спада в 2011-2013 годах вновь вернулись на стадию роста, превысив почти в два раза вложения в угольные и газовые станции. "Очевидно, что Парижское соглашение благотворно повлияет на развитие ВИЭ, поскольку достижение его целей без такого развития невозможно",— считает директор Института энергоэффективных технологий в строительстве Владимир Сидорович. Как отмечают эксперты, резкий рост инвестиций в ВИЭ вызван и заметным удешевлением технологий в последние годы. Ряд аналитиков говорит и о возникновении "новой энергетической парадигмы". "Мы наблюдаем тренд на развитие низкоуглеродной экономики, эры экологически чистых источников энергии, на переход экономики и общества от иерархической организации к распределенной модели взаимодействия — когда сотни миллионов людей будут генерировать собственную энергию дома, в офисах и на фабриках и делиться ею в энергетическом "интернете"",— заявила в начале июня на конференции "Финансирование проектов по энергосбережению и ВИЭ в России и странах СНГ" гендиректор НП "Распределенная энергетика" Ольга Новоселова. Пока в РФ, по ее мнению, "государству легче управлять централизованной системой энергоснабжения, утверждать инвестпрограммы госкомпаний, ограничивать темпы роста тарифов, но эта система неизбежно постепенно превратится в децентрализованную сеть локальных интеллектуальных энергосистем".

Примечательно, что по результатам прошлого года основными инвесторами в "зеленую" энергетику оказались Китай, США, Индия и Япония. "Новыми лидерами в низкоуглеродной повестке внезапно оказываются США и отчасти Китай, чья климатическая политика и внутри стран (и потенциально — на глобальном уровне) становится более амбициозной, чем у Евросоюза",— считает Игорь Макаров из ВШЭ. По мнению экспертов, резкое снижение инвестиций в ВИЭ в ЕС связано отчасти с определенным насыщением рынка, а также со снижением господдержки сектора.

Китай тем временем вышел на первое место в мире по объему установленной мощности как ветроэлектростанций (на втором — США), так и солнечных электростанций (в этой области за КНР следует Германия). В прошлом году почти 70% всех новых энергомощностей, введенных в действие в США, были основаны на возобновляемых источниках — прежде всего ветре и солнце, притом что мощность установленной солнечной энергетики выросла с 2014 года на 13%. Ожидается, что в 2016-м солнечная энергетика опередит все остальные виды энергии в США по объемам вводимой мощности. Объем сделок с разрешениями на выбросы в североамериканских системах (в Калифорнии, а также в системах северо-восточных штатов США и ряде провинций Канады, в том числе Квебеке и Онтарио) вырос в прошлом году на 121% в объеме и на 220% в стоимости заключенных сделок. Одновременно с этим объемы торговли в Европейской торговой системе продолжали снижаться. Китай после удачного эксперимента с системами торговли выбросами в семи провинциях намерен запустить общенациональную систему — правда, уровень цен на разрешения на выбросы пока остается довольно низким в стране (что, по мнению экспертов, может привести к повторению негативного европейского опыта).

Все большую активность в области развития ВИЭ продолжают проявлять правительства городов и регионов. Так, штат Нью-Йорк утвердил десятилетний план развития Фонда чистой энергии, общий объем которого составит около $5 млрд: предполагается, что он будет инвестировать в программы по снижению выбросов, а также в адаптацию к изменениям климата. Губернатор штата Эндрю Куомо призвал удовлетворить 50% потребностей электроэнергии штата из источников на основе ВИЭ к 2030 году. Также в Нью-Йорке была запущена сеть TransActive Grid, которая позволяет соседям покупать и продавать электроэнергию, произведенную на основе солнечных панелей или других альтернативных источников. Мэрия столицы Австралии Канберры пообещала получать 90% электричества для нужд городского хозяйства из ВИЭ к 2020 году, а правительство Стокгольма объявило о планах совсем прекратить использование невозобновляемой энергетики к 2040-му.

Все больше регионов заявляют и о планах частичного или полного вывода инвестиций из активов, связанных с ископаемым топливом (прежде всего с углем). В их числе — Сан-Франциско, Мельбурн, Осло, ряд городов Франции (Лион, Лилль, Бордо), Сиэтл. Фонд семьи Рокфеллеров, голландский и норвежские пенсионные фонды, французская страховая компания AXA, немецкая страховая компания Allianz, Лондонская школа экономики, университеты Оксфорд и Стэнфорд, фонд протестантской церкви ряда федеральных земель Германии также объявили о частичном или полном изъятии вложений в угольные компании или компании, занимающиеся разработками в области сланцевой нефти или газа.

Из оставшихся "крупных" эмиттеров парниковых газов на данный момент самым проблематичным игроком выглядит Индия. В условиях необходимости дальнейшего социального-экономического развития и ликвидации энергетической бедности, правительство страны до недавнего времени заявляло о планах строительства новых дешевых угольных станций. Международной экологической организации "Гринпис", активно выступавшей против угольных планов в пользу солнечной энергетики, запретили принимать любые международные средства для работы в стране и закрыли банковский счет. Кроме того, в Индии пока нет средств на принятие мер по снижению выбросов и экономической возможности добиться уменьшения эмиссии парниковых газов — все сценарные прогнозы пока продолжают демонстрировать рост выбросов, правда с более низкой скоростью. Цель Индии к 2030 году, представленная к Парижскому соглашению, также говорит не о снижении выбросов, а о понижении углеродоемкости.

Впрочем, буквально в начале июня, по результатам встречи президентов Индии и США, страны выпустили совместное заявление по вопросам климата и чистой энергии, в котором, в частности, было объявлено о планах американских инвестиций из государственного и частного сектора в развитие возобновляемой энергетики в сельских регионах Индии. По мнению президента международной аналитической организации "Всемирный институт ресурсов" Эндрю Стиера, в свои последние месяцы в офисе президент Обама постарается и дальше укреплять двусторонние климатические договоренности, подкрепляемые инвестициями или передачей технологий, с Индией, Китаем, Вьетнамом и Бразилией. По мнению ряда экспертов, именно достижение договоренности по базовым вопросам нового глобального климатического режима между США и Китаем, достигнутое в декабре 2014 года, во многом обеспечило успех парижского соглашения. Тогда была достигнута принципиальная договоренность о том, что Китай не будет выступать против отсутствия численных сокращений выбросов развитых стран в юридически обязательной части соглашения, а США в свою очередь не будет настаивать на общей глобальной цели по сокращению выбросов к 2030 и 2050 году.

По статистике Международного энергетического агентства (МЭИ), глобально эмиссии парниковых газов не растут уже второй год подряд (достигнув уровня 32,1 млрд тонн), притом что мировой ВВП в 2015 году вырос на 3%. Среди ключевых факторов, повлиявших на отделение темпов экономического роста от объема выбросов парниковых газов,— снижение использование угля в мире (прежде всего в Китае и США, общий объем выбросов парниковых газов в которых снизился на 1,5% и 2% соответственно) и бурное развитие ВИЭ в разных регионах мира. Впрочем, подсчеты МЭИ не покрывают все эмиссии парниковых газов в мире, так как не берут в расчет выбросы от вырубки лесов или международных авиа- и морских перевозок. Также в начале июня в Монреале проходил очередной раунд переговоров в рамках Международной организации гражданской авиации (ИКАО) по выработке глобального экономического механизма для регулирования и снижения выбросов парниковых газов в секторе международных авиаперевозок (сейчас ответственных за 2% глобальных эмиссий), утвердить который планируется уже осенью этого года. Переговоры проходили непросто, среди основных противников глобальной системы регулирования авиавыбросов — китайские авиакомпании, предлагающие отложить введение механизма до 2030 года.

Впрочем, несмотря на успехи стран в снижении выбросов, концентрация СО2 в атмосфере пока продолжает расти, достигнув, по данным Всемирной метеорологической организации, в прошлом году 400 частиц на миллион впервые в истории человечества. По подсчетам межправительственной группы экспертов по изменению климата при ООН, повышение глобальной температуры в пределах двух градусов Цельсия (зафиксированное в Парижском соглашении) означает, что концентрация СО2 не должна превысить 450 частиц на миллион, или всего 800 млрд тонн СО2 из всех источников, что позволит мировой экономике выбрасывать текущий объем парниковых газов еще на протяжении всего 20 лет, после чего их необходимо будет снизить буквально до нуля к середине века. Уровень глобальной температуры также продолжает расти: по данным NASA, последнее десятилетие оказалось намного теплее, чем любое из предыдущих, 2015 год стал самым теплым за всю историю метеорологических наблюдений (ведущихся с 1880 года), апрель, май, июнь и июль 2016-го также поставили исторические температурные рекорды. Так, июль 2016 этого стал самым жарким месяцем в истории человечества со времени начала метеорологических наблюдений, также поставив абсолютный температурный рекорд на планете в 54 градуса Цельсия в Кувейте (точность измерений предыдущего рекорда — 56,7 градусов Цельсия в Долине смерти в Калифорнии в 1913 году — вызывает сомнения).