Адмирал расстался с грифом

ФСБ России рассекретила уголовное дело адмирала Александра Колчака. Но исследователи не смогут ознакомиться с ним, так как адмирал, расстрелянный без суда, не был реабилитирован. Правозащитная группа «Команда 29» намерена через суд получить доступ к материалам дела. Обнародование документов поднимет в обществе дискуссию о том, на каких основаниях адмирал был отправлен на смерть, говорит добившийся решения от ФСБ житель Санкт-Петербурга Дмитрий Остряков.

Житель Санкт-Петербурга Дмитрий Остряков добился от ФСБ России решения о снятии грифа «совершенно секретно» с архивного уголовного дела в отношении адмирала Колчака. В сентябре 2018 года он направил в спецслужбу запрос о рассекречивании, указав, что часть информации из дела уже излагалась ранее в Смольнинском районном суде Санкт-Петербурга по делу о демонтаже мемориальной доски адмирала и опубликована на сайте суда. В ноябре Центральный архив ФСБ России сообщил ему, что материалы дела переданы для экспертной оценки. А в этом году заместитель начальника Центрального архива ФСБ России Николай Иванов уведомил господина Острякова: «Сообщаем, что указанное дело рассекречено в установленном порядке». Вместе с тем в архиве подчеркнули, что доступ к делам лиц, подвергшихся политическим репрессиям, но не реабилитированных, ограничен. Точнее, как показывает российская практика, полностью закрыт.

Проблема с доступом к уголовным делам лиц, которым было отказано в реабилитации, есть давно, и пока у нее нет решения, говорит зампред совета научно-просветительского центра «Мемориал» Никита Петров, один из ведущих специалистов по истории органов ВЧК-ОГПУ-НКВД. «В законах вообще нет запрета на ознакомление с делами в зависимости от того, были ли люди реабилитированы или нет»,— отметил “Ъ” господин Петров. Суды же принимают решения об отказе на основании п. 5 приказа Минкульта России, МВД России и ФСБ России от 25 июля 2006 года №375/584/352. И хотя п. 5 гласит, что документ не регулирует вопросы доступа к материалам дел в отношении нереабилитированных лиц, тут же добавляется, что гражданам на обращения по доступу к материалам дел по лицам, которым отказали в реабилитации, «выдаются справки о результатах пересмотра». В итоге «Мемориалу» еще ни разу не удалось добиться получения дел на нереабилитированных. Господин Петров говорит, что ФСБ не может ответить, при каких условиях дела на нереабилитированных могут быть открыты: «Получается, что они закрыты навечно? Но "навечно" не бывает. Закон "Об архивном деле" говорит о 75-летнем сроке с момента создания документов, в которых есть личная тайна. А закон "О государственной тайне" предусматривает срок в 30 лет, который продлевается в исключительных случаях»,— говорит эксперт. По оценкам господина Петрова, количество нереабилитированных жертв политических репрессий составляет сотни тысяч человек: «Дело Колчака — это вопиющий пример. Сколько ждать, чтобы с ним ознакомиться? 100 лет? 300 лет?»

У юристов правозащитной группы «Команда 29», которые представляют интересы господина Острякова, есть варианты дальнейших действий. «Первый вариант — послать в ФСБ запрос на ознакомление с материалами дела, получить отказ и обжаловать его. Второй — оспорить отказ в реабилитации адмирала Колчака. Мы можем подать ходатайство о пересмотре решения Забайкальского окружного военного суда за 1999 год, так как адмирал был убит по политическим причинам»,— сообщил “Ъ” юрист «Команды 29» Максим Оленичев. Забайкальский суд 20 лет назад посчитал, что адмирал не воспрепятствовал террору против гражданского населения на территории, занятой его войсками. Господин Оленичев рассказал, что в 2017 году юристы «Команды 29» обжаловали в Верховном суде РФ п. 5 приказа за 2006 год, и суд подтвердил, что этот нормативный акт не создает препятствия для ознакомления с делами. Но это определение ВС необязательно для исполнения нижестоящими судами.

Дмитрий Остряков надеется добиться обнародования дела Колчака и затем поднять дискуссию в обществе. «Вопрос для дискуссии такой: можно ли отказывать в реабилитации человеку, который не был осужден? Каким образом осуществляются политические репрессии и как власть защищает тайну об этом? Конечно, Колчак — фигура противоречивая, он сам давал указания о репрессиях. Но мы стоим на позиции права или на принципах "око за око"?» — говорит господин Остряков. Сам он ранее уже сталкивался с отказами ФСБ в предоставлении материалов дел: его семья тщетно пыталась получить материалы по прадеду, репрессированному, но не реабилитированному.